На краю

— Всех, почти двести душ. Василий Петрович Быков, храбрый и всегда к каторжным вежливый, очень нас благодарил. Потом власти хотели за этот подвиг Вершинину денег дать, а он отказался. Гордый. Не хочу, говорит, за спасение христианских душ, боевых товарищей, презренное злато получить. Мне приятно, что Бог сподобил их выручить — вот моя награда.

— Ни копейки не взял, — подтвердил фон Бунге. — Диомид Вершинин был за свой подвиг Высочайше помилован, восстановлен в прежнем чине урядника и вернулся в Первый Верхнеудинский казачий полк.

— Петр… как тебя по отцу? — приступил к главному Лыков."

"— Васильевич, ваше высокородие.

— Петр Васильевич, мне нужен опытный проводник. Ищу я одного негодяя, что убивал на материке солдат. Загнали мы его на остров, и прячется он сейчас где-то. Ищем, но пока не нашли. Да ты его, может, и знаешь: это Тертий Почтарев.

— Христосик? Помню. Папашку его тоже знавал. Глупый и злой человек.

— Христосик он был подростком, — пояснил Лыков. — Сейчас ему кличка Чума. И он вырос в большую взрослую гадину. Лично зарезал семерых солдат, что караулили денежные ящики. И еще одиннадцать душ китайцев. Жестоким образом, садистическим: разрезал грудь и еще дышавшим людям легкое наружу вытянул.

— Зачем? — ошалело спросил Стародубцев.

— Почтарев — маньяк. Слыхал такое слово?

— Нет, а что оно значит?

— Ну, изувер, который убивает людей для удовольствия.

— Какое же в том удовольствие?

— Тебе, мне, прочим нормальным людям — никакого, — попытался объяснить Алексей Николаевич. — Но есть другие, с виду они тоже люди, но на самом деле хуже диких зверей. Ты разве подобных не встречал?

— Подлецов много видал, их пруд пруди, — ответил следопыт, очевидно возмущенный. — Любой убийца в душе немного зверь. Хоть бы и меня взять — тоже попал на каторгу за душегубство.

— Ты свой грех искупил, — напомнил губернатор.

— Такого не искупить, мне перед Богом потом ответ давать. Но живому легкое наружу вытягивать? Такого я не слыхал никогда. А точно это Христосика дело? Он же был щенок.

— Из щенка пес вырос, — сердито сказал сыщик. — Учителя у него кто были? Большой Пантелей, Ударкин да Собака Ваня. Всех троих мы уже минусовали. Чума остался последний. Ну? Поможешь мне его взять?

Следопыт пошарил глазами по столу, но больше ему никто не наливал.