На краю

Но среди этих зимовщиков могут оказаться приятели Чумы. Которые знают его с детства и спрячут за мзду. Значит, такие сторожки следует тщательно обыскать.

Кто еще на подозрении? Японцы? Мог маньяк перебежать в Карафуто? Маловероятно. Только что подписано соглашение о взаимной выдаче преступников, кроме политических. Чиновники микадо обязаны вернуть беглеца в Россию. А если тот сумел каким-то образом пересесть на корабль, идущий в Америку? Деньги для этого у Чумы имеются.

Лыков вспомнил давнюю историю. В 1893 году китобойный барк «Чарльз Морган» подобрал в Охотском море шлюпку с десятью беглыми каторжниками.

Это случилось в сорока милях от западного побережья Сахалина. Спасенных людей американцы доставили в Сан-Франциско. Пятерых, видом пострахолюднее, спустили на берег и сдали в аренду (!) содержателю ярмарочного музея. Тот выставил диких русских на показ публике и неплохо заработал. После жалобы нашего консула каторжники исчезли. Американские власти пустили их в страну. Как жертв царского режима…

Обдумав такую вероятность, питерец ее отбросил.

Льды установились в Татарском проливе, а в Охотском море ими скована лишь прибрежная полоса. Но какой корабль пойдет туда в это время года? И как одинокий бандит сумеет попасть на борт?

Далее. А если он, едва ступив на сахалинский берег, сделал петлю и вернулся по льду обратно в Николаевск? Так зайцы сбивают волка со следа. И охотника тоже… Об этом сыщик подумал только сейчас, с запозданием. Надо срочно отбить экспресс Тауту.

Пусть проверяет все каюрские упряжки, что возвращаются с острова. Если еще не поздно.

Лыков успокоил сам себя. Тертий Почтарев не семи пядей во лбу. Скорее наоборот, у него в голове клёпки не хватает. Столь умные ходы ему не по чину. Прячется он, сволочь, здесь, в одной из старожильческих семей. Как только общественный крикун объявит, что за укрывательство негодяя дадут тюрьму, гостя сразу попросят вон. На это и был рассчитан план поимки. С сегодняшнего дня воинская команда Сахалина участвует в патрулировании дорог.

Ее вот-вот переименуют в пешую жандармскую и подчинят губернатору, а в строевом отношении — ЖПУ Уссурийской железной дороги. Спасибо Государственной думе! Она еще в 1909 году решила, что держать на острове воинские части нецелесообразно. Так что были солдаты, а станут жандармы. Триста девяносто человек пойдут в подкрепление слабых полицейских сил. А пока нехай засидевшиеся вояки перекроют дороги и начнут проверять всех путников.