На краю

Министерство юстиции не выделило средства на их отправку, и женщины и дети остались…

Захватив остров, японцы стали избавляться от местного населения. Пленных вместе с четырьмя сотнями гражданских перевезли в Японию. Небольшую группу чиновников и вольных английскими пароходами доставили аж в Одессу. В декабре 1905 года семь тысяч ссыльных отправили во Владивосток. Кроме того, еще в августе двумя рейсами депортировали в Де-Кастри более пяти тысяч человек. Оккупанты планировали отправить и третий рейс, но русская охрана побережья почему-то не позволила этого сделать.

Многие бежали сами, не дожидаясь прихода противника. На кунгасах через пролив, на лошадях и пешком по льду — сахалинцы покинули остров. Люди бросили дома, пожитки, скот. Но ушли не все. Старожилы Тымовской долины, местности с плодородными обжитыми землями, не поддались панике и остались. Кроме них, задержались еще и другие люди, но уже чтобы пограбить. Несколько сотен фартовых воспользовались отсутствием власти и устроили погром всего и вся.

Причем они выждали момент. Японцы пойманным с поличным без разговоров рубили головы. Поэтому бывалые каторжники проявили смекалку и выдержку. 23 августа 1905 года был подписан Портсмутский мирный договор. И 8 сентября последний японский солдат покинул Александровский пост. 7 октября туда прибыл новый губернатор полковник Валуев, и с ним армия и полиция. Но лихие люди за это время успели натворить дел! В столице острова была сожжена центральная тюрьма. В угли превратились девять больших корпусов со службами. По иронии судьбы уцелели только отдельно стоявшие отхожие места. Заодно сгорели канцелярия военного губернатора и полицейское управление. В последнем находились все установочные документы на арестантов — фартовые заметали следы. Случайно сохранился лишь алфавит на ссыльных, с помощью которого можно было, как осторожно писали местные власти, «до некоторой степени установить личность преступников». Заодно спалили и музей, но повесили это на японцев. А в селе Рыковском сожгли даже церковь…"

"Главные казенные здания и лучшие частные дома оказались разграблены, имущество расхищено, склады опустошены.

Оконные рамы со стеклами, дверные переплеты — все пропало; даже печи разобрали по кирпичику. Несколько сотен «старожилов» за недели анархии сделались богатыми людьми. После возвращения законной власти они доставили больше всего неприятностей: пьянствовали, дебоширили, тунеядствовали, покрывали преступников и сами бандитствовали.