На краю

В окна с перепугу полезут! И из пивной, и из номеров. Кавалерия подоспеет к шапочному разбору.

Разумеется, так и вышло. Никто не ждал, что в осиное гнездо явятся только три человека. События развивались стремительно. Лыков шагнул в пивную первым. По закону заведению полагалось быть закрытым, но полтора десятка мужиков разбойного вида мешали пиво с водкой и громко разговаривали. Увидели незнакомцев и замолкли. Не обращая на них внимания, статский советник вел помощников через грязный зал. Бандиты недоуменно пялились.

Один подумал-подумал и встал в проходе. Лыков взял его за ворот:

— Тебе чего, дурак?

— А…

— Брысь!

И отбросил смельчака в угол. Трое быстро шмыгнули в дверь, ведущую из пивной в номера. За их спиной послышался топот: фартовые бросились вон из заведения. Этот шум чуть не испортил все дело. Когда арестная команда вошла на этаж, из конца коридора в них выстрелили. Пуля пролетела между поручиком и статским советником. Тут же грянул ответный огонь. Низенький человек, плохо различимый в свете одинокой лампы, опрокинулся на спину и задрыгал ногами…

Через несколько минут, обыскав весь этаж, полицейские с разведчиком собрались у входа.

Оказалось, что они застрелили Ударкина. А Погибельцева с Почтаревым в номерах нет. С улицы раздался стук копыт и следом бодрый голос Згорокелевича:

— Ну, быстро мы прилетели? Господа, вы целы?

Лыков за ноги вытащил на крыльцо труп бандита с птичьей грудью:"

"— Мы целы, а этот готов.

Появился Крамарчук с нарядом городовых и принялся рьяно обыскивать «Хинган» заново.

Содержатель, бывший сахалинец, стоял в исподнем посреди коридора и матерился вполголоса. Обычная картина, Лыков видел ее сотни раз… Он пытался нажать на матерщинника, но тот привычно врал.

— Где остальные двое?

— Не могу знать, ваше благородие. Как пролез? У меня такой и не прописан. А что, еще двое были? Что вы говорите…

В номере, который снимала банда, нашли сумку, а в ней сорок пять тысяч рублей. Это были деньги из полковых касс.

На руках у двух уцелевших громил оставалась теперь относительно скромная сумма, тысяч по десять на каждого. Но их вполне хватало, чтобы прятаться еще несколько месяцев…

Утром в управлении Алексей Николаевич заявил полицмейстеру:

— Еще один гаденыш на минус — это хорошо. Но мне нужен Чума.

Полицейские Никольска-Уссурийского пошли по притонам, ставя фартовых на уши. Иные сочли за лучшее бежать, но их снимали с поездов и тащили под каланчу.