На дело со своим ментом

Роман Андреевич проехал дальше, и вскоре мы были во дворе дома, где жила Инга. Мы с Женькой нерешительно переглянулись. После того как наш бравый подполковник недвусмысленно намекнул, что мы умудрились кому-то перейти дорогу, особого желания продолжать в том же духе не возникло. Но так как во двор дома он нас все-таки доставил (по нашей же просьбе), отступать было неловко, и мы, кряхтя и хмурясь, выбрались из машины, Роман Андреевич остался в кабине, проводил нас взглядом и что-то насвистывал.

Мы поднялись на второй этаж и позвонили в дверь квартиры Ольги Кравцовой, хотя, с моей точки зрения, еще одна беседа с ней вряд ли могла что-то прояснить.

— Сегодня пятница, — заметила Женька. — Люди едут на дачи. Думаю, раньше воскресенья мы здесь никого не обнаружим.

— А Ольга, по-твоему, тоже на даче?"

"— Она молодая женщина, и у нее свои планы на вечер, к тому же, как ты помнишь, приехала из Арзамаса, и если у нее завтра выходной, вполне естественно навестить родственников… Может, оно и неплохо, что все куда-то запропастились? — перешла на шепот подружка.

Знала я ее много лет, поэтому сразу насторожилась, а затем и прошипела в ответ:

— Я никуда не полезу.

— А ты думаешь, мы смогли бы открыть форточку? — заволновалась Женька.

— Ничего я не думаю. Не хватает только, чтобы нас замели на квартирной краже.

— Кто же нас заметет, если мы идем на дело со своим ментом?

— Ромка нам голову оторвет, он мент правильный и ничего противозаконного совершать не будет.

— Противозаконное совершать будем мы, а его задача проследить, чтоб мы не попали в чужие руки.

— Вот и потолкуй с ним сама об этом, — предложила я.

— Что ж ты, собственного мужика уговорить не можешь?

— Может, и могу, но не хочу. И вообще, это не твое дело.

— Дело общее, и тебе это доподлинно известно, — рассвирепела подружка.

Я не дала ей закончить, рявкнула:

— Аферистка! — И направилась вон из подъезда.

Роман Андреевич взглянул хмуро. Не обращая на него внимания, я торопливо свернула за угол и огляделась. Ни души. Окна соседнего дома на эту сторону не выходят. Чертыхнувшись, я потянулась к форточке и толкнула ее.

— Ну, чего? — прошептала Женька.

— Ничего, — ворчливо ответила я. — Вечно ты втравливаешь меня во всякие гнусности.