На дело со своим ментом

Скажу только, речь шла о спорной территории, довольно большом участке земли, принадлежащем фирме Дунаева, но ее очень хотел приобрести один человек, намереваясь использовать по своему усмотрению и с большой для себя выгодой. С этой целью он не раз обращался к Дунаеву. Но у того были свои планы, и он отказывал. Когда данный человек перекупил его долги, отказать стало трудно: либо возвращать долг, срочно и с процентами, либо…

— И что Дунаев?

— Понятия не имею. Человек, о котором идет речь, не распространяется о своих делах.

— А что это за человек? — проявила я интерес.

— Господин Козырев. В городе больше известен как Козырной.

Женька протяжно свистнула и уставилась на меня. Дело в том, что с господином Козыревым мы были хорошо знакомы. Год назад мы с Женькой обвиняли его в убийстве собственной жены и на этой почве несколько раз с ним встречались. Жену свою он, как выяснилось, не убивал, а вот с нами, как ни странно, успел подружиться.

Женька, что-то быстренько прикинув в уме, весело прощебетала:

— Если Игорь вернул долг, значит, деньги в Нижнем свистнул он, если нет — я проглочу собственную шляпу.

Я перевела взгляд на шляпу, в которой в настоящий момент сидела подружка, и подумала, что будет это нелегко.

— У тебя есть телефон? — спросила я Вадима.

— Конечно.

— Если не возражаешь, я хотела бы им воспользоваться. — И повернулась к Женьке: — Номер Козырного помнишь?

— Сейчас найду, — заволновалась подружка, глядя на меня почти влюбленно. Вытряхнула содержимое своей объемистой сумки на стол и таким образом довольно быстро смогла отыскать записную книжку.

— А почему он здесь? — ткнула я пальцем в эту самую букву. — У него фамилия на К.

— Ну и что, на букву Б ему больше подходит, у меня тут все городские бандюги записаны. Смотри сколько. Ой, Вову Калмыкова надо вычеркнуть, на днях скончался, золотой был парень, царство ему небесное! Как теперь наша газета без его дружеской поддержки? Да, каких людей теряем.

Я набрала номер Козырного и стала ждать. Очень скоро приятный мужской голос равнодушно сообщил:

— Слушаю. — А я, подобравшись, ласково пропела:

— Николай Петрович, это Анфиса Глинская, то есть теперь, конечно, Громова, помните меня?

— Конечно. Как дела, как семейная жизнь? — запел он, получалось у него даже лучше, чем у меня, и это слегка обескураживало.

— С семейной жизнью все в порядке. Николай Петрович, мне нужна ваша помощь.