Мышка для серцееда

— Ай, больно же!

Мама, в отличие от меня, собрана лишь частично.

А у меня же на голове сооружено что-то простое и элегантное с выпущенными прядями. На самом деле от прически я остаюсь в восторге. Несколько минут восхищенно кручу головой, чтобы еще раз полюбоваться на себя.

У мастера золотые руки, потому что укротить мои волосы может только гуру своего дела.

— Что ты там трогаешь? — возмущается мама.

— Проверяю крепость, — фыркаю, — на крепость.

От недосыпа мозг соображает туговато и выдает вот такие перлы.

— Какую еще крепость? — ожидаемо не понимает мама.

— Которая у меня на голове. Сашуля же сказала, что будет непоколебима, аки крепость в средние века.

Мама только закатывает глаза к потолку от моего подкола.

— Через сколько сбор?

Мама бросает взгляд на часы. Два часа дня. А я и не замечаю, как пролетает утро.

— Ого! Вы успеете? Через три часа нам надо быть на месте, — в голос мамы снова проникает что-то похожее на панику, перемешанную с истерикой.

— Не беспокойтесь, мы успеваем.

— Все, мам. Я поняла. Три часа. Пойду в комнату.

Быстро ретируюсь, пока мама не задерживает меня. Ни к чему отвлекать ее. Все же сегодня важный для нее день. И она достойна, чтобы все прошло на высоте.

Руслан

Чертовски сложно делать вид, что мне на Карину ровно. Но я понимаю, что нужно как-то умудриться и поговорить с ней насчет происходящего. Да, я виноват перед ней. Но она даже слова не дает мне вставить.

Да и ей прям благоволит судьба: постоянно от меня скрывается.

В универе постепенно стихают разговоры про наш расход. Но мне каждый раз сложно сдерживать себя и не тормозить мышку силой, чтобы притянуть ее в объятия. Да и я же вижу, как она провожает меня взглядом. Но стоит мне пойти в ее сторону, она трусливо сбегает.

Мой номер уже давно у нее в черном списке, а посторонние номера она не берет.

Я уже пробовал не один раз. Итог один: идет сброс вызова.

Но я четко настроен сегодня поговорить. В торжественном переполохе будет проще утянуть ее от глаз родителей.

И вот тогда-то я и расскажу, что к чему.

Только и остается ждать и надеяться, что она поверит.

С этими мыслями спускаюсь вниз с намерением пораньше уехать.

Вижу, что Карина уже стоит на улице.

Один ее вид заставляет меня встать как вкопанному. Я будто бы врезаюсь в монолитную стену. Сердце болезненно сжимается. Кто-то невидимый сжимает его в своем кулаке.