Гипотеза любви

Я это ненавижу: голова взрывается, я застываю, и все смотрят на меня, готовые осудить, язык парализует, и мне хочется умереть, чтобы настал конец света, и… — Она заметила его улыбку и бросила на него унылый взгляд. — Ну, ты понял.

— С этим можно справиться, если захотеть. Просто требуется практика. Умение приводить мысли в порядок. Что-то в этом роде.

— Я знаю. И я пытаюсь это делать… я так готовилась ко встрече с Томом. А потом оцепенела, как идиотка, когда он задал мне простой вопрос.

А потом ты помог мне, привел в порядок мои мысли и спас мою задницу, сам того не подозревая.

— Не знаю, может, у меня мозги набекрень, — добавила Оливия.

Ее собеседник покачал головой.

— Ты отлично справилась тогда, особенно учитывая, что пришлось сидеть рядом с фейковым парнем. — Она не стала уточнять, что его присутствие на самом деле спасло ситуацию. — Ты определенно произвела впечатление на Тома, а это немалый подвиг. Кстати, сожалею, что он так себя повел.

— Как повел?

— Заставил тебя говорить о личном.

"— А. — Оливия всмотрелась в голубое свечение автомата. — Все в порядке. Это было давно. — Она удивилась, когда услышала, что продолжает об этом говорить. Когда поняла, что хочет об этом говорить. — На самом деле, все случилось еще в старших классах школы.

— Это очень… рано. — Было что-то в его тоне, может быть, спокойствие, а может — отсутствие напускного сочувствия, что показалось ей ободряющим.

— Мне было пятнадцать. Вот мы с мамой… ну, я не знаю. Катаемся на каяках.

Она не смогла этого произнести. Ее губы, голосовые связки, сердце — они просто отказывались формировать речь. Поэтому она проглотила эти слова.

— Органы опеки не могли решить, куда меня деть до совершеннолетия.

— А отец?

Оливия покачала головой.

— Его никогда не было. Если верить моей маме, он мудак. — Она тихо рассмеялась.

— И что ты делала?

— Приемная семья до шестнадцати, потом свобода. — Оливия пожала плечами, надеясь стереть воспоминания.