Гипотеза любви

Он обнажил широкую полоску живота, и… на самом деле, тут не было ничего неприличного, ничего необычного — просто живот парня, который занимается спортом, но почему-то Оливия не могла отвести взгляда от обнаженной кожи Адама Карлсена, словно это был итальянский мрамор, и…"

"— Оливия? — сказал он, и она тут же отвела взгляд. Дерьмо, он точно заметил, что она смотрит. Сначала она заставила его себя поцеловать, а теперь пялится на него, как извращенка, на парковке факультета биологии, и…

— Ты что-то хотела?

— Нет.

Его кожа тоже порозовела от напряжения, а взгляд был ярким и чистым, и он казался… ну, по крайней мере, не похоже было, что он не рад ее видеть.

— Ань послала меня поцеловать тебя.

Он застыл, забыв, что вытирает руки рубашкой. А потом произнес:

— Ань, — в своей обычной, ровной, непроницаемой манере.

— Потому что ты сдвинул пикап. Я… Я знаю, как нелепо это звучит. Я знаю. Но я не хочу, чтобы у нее появились подозрения, тут еще и преподаватели есть, так что, может, они расскажут завкафедрой, и, может, мы одним выстрелом убьем двух зайцев, но я могу уйти, если ты…

— Все в порядке, Оливия.

Точно. Да. Хорошее предложение. Оливия сделала вдох и только тогда поняла, что давно уже не дышит, что, в свою очередь, заставило ее улыбнуться Адаму, губы которого дрогнули в ответ. Она в самом деле начала привыкать к нему. К его выражению лица, его габаритам, к тому, как по-особенному он ощущался в одном пространстве с ней.

— Ань смотрит, — сказал он, глядя поверх головы Оливии.

Оливия вздохнула и потерла переносицу.

— Не сомневаюсь, — пробормотала она.

Адам тыльной стороной ладони смахнул пот со лба.

Оливия переступила с ноги на ногу.

— Может, обнимемся или что-то такое?

— А. — Адам взглянул на свои руки и оглядел себя. — Не думаю, что тебе захочется. Я противный.

Прежде чем ей удалось себя остановить, Оливия оглядела его с головы до ног, полюбовавшись его крупным телом, широкими плечами, тем, как волосы завиваются вокруг его ушей.

Совсем не противно.

И все же, может быть, лучше им было не обниматься. В конце концов, Оливия могла сделать что-нибудь вопиюще глупое. Она должна просто попрощаться и уйти — да, именно так и нужно поступить.

Вот только с губ ее сорвалось нечто совершенно безумное.