Гипотеза любви

То есть это было чересчур опрометчиво, все слишком запуталось, а ты — ходячее клише из ромкома, и боже, Ол, ты такая дура. Но очень милая дура, и моя дура.

Все еще не веря своим ушам, она покачала головой, но сжала колено Оливии и посмотрела на Малькольма.

— Погоди. А твоя связь с Родригесом настоящая? Или вы двое притворяетесь парой, чтобы судья передал ему опеку над недавно осиротевшими крестниками?

— Вполне настоящая. — Малькольм самодовольно улыбнулся. — Трахаемся как кролики.

— Потрясающе. Ну, Ол, мы еще поговорим об этом.

— Я не жертва.

— Нет, Ол, ты жертва.

Она судорожно вздохнула.

— Если бы все было наоборот, я хотела бы знать. Но все иначе.

— Почему иначе?

Потому что я люблю Адама. А он меня нет. Оливия помассировала виски, стараясь думать вопреки нарастающей головной боли.

— Я не хочу отнимать у него то, что он любит. Адам уважает Тома и восхищается им, и я знаю, что Том поддерживал Адама в прошлом.

— Если бы только был способ узнать, что предпочел бы Адам, — сказал Малькольм.

Оливия в ответ шмыгнула носом.

— Ага.

— Если бы только можно было спросить кого-то, кто знает Адама очень хорошо, — сказал Малькольм громче.

— Ага, — повторила Ань, — это было бы круто. Но никого нет, так что…

— Если бы только кто-то в этой комнате недавно начал встречаться с давним другом Адама. — Малькольм едва не кричал, полный пассивно-агрессивного возмущения, и Ань с Оливией обменялись изумленными взглядами.

— Холден!

— Ты можешь спросить совета у Холдена!

Малькольм фыркнул.

— Вы обе такие умные и при этом такие тормоза.

Оливия вдруг кое-что вспомнила:

— Холден ненавидит Тома.

— Правда? Почему?

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Адам списывает это на какую-то странную причуду Холдена, но…

— Эй. Он идеален, у него нет причуд, — перебил Малькольм.

— Может, дело еще в чем-то?

Ань энергично закивала.