Гипотеза любви

— Можно я буду называть тебя теперь «большая шишка»?

Адам вздохнул, подошел к тумбочке, подобрал флешку и спрятал ее в карман.

— Очень смешно. Мне нужно отнести вниз свои слайды.

— Ладно. — Он мог уйти. Это было нормально. Совершенно нормально. — Тогда, может, увидимся после моего доклада?

— Конечно.

— И после твоего. Удачи. И поздравляю. Это такая большая честь.

Хотя Адам, похоже, так не думал. Он задержался у двери, положив руку на дверную ручку, и оглянулся на Оливию. Их взгляды встретились на несколько мгновений, а потом он сказал:

— Не нервничай, ладно?

Она сжала губы и кивнула.

— Я просто сделаю, как велит доктор Аслан.

— И как же это?

— Буду держать себя с уверенностью посредственного белого мужчины.

Он улыбнулся, и тут появились они. Захватывающие дух ямочки.

— Все будет хорошо, Оливия. — Его улыбка смягчилась. — А если нет, то, по крайней мере, это продлится недолго.

Только несколько минут спустя, сидя на своей кровати, глядя на небоскребы Бостона и жуя свой перекус, Оливия поняла, что протеиновый батончик, который ей дал Адам, покрыт шоколадом.

Она в третий раз проверила, правильная ли это аудитория: нет лучшего способа произвести впечатление, чем рассказывать о раке поджелудочной публике, которая ждет презентацию об аппарате Гольджи, — а потом почувствовала, как чьи-то пальцы сомкнулись на ее плече. Она обернулась, увидела, кто это, и тут же улыбнулась.

— Том!

На нем был угольно-черный костюм. Светлые волосы он зачесал назад, отчего выглядел старше, чем в Калифорнии, и одновременно более профессионально.

— Привет, Оливия. — Он придержал для нее дверь. — Не сомневался, что встречу тебя здесь.

— Да?

— Я видел программу конференции. — Он странно посмотрел на нее. — Ты не заметила, что мы выступаем на одной секции?

Вот дерьмо.

— Э… Я… Я даже не прочитала, кто еще делает доклад.

Потому что была слишком занята паникой.

— Не страшно.

Ее доклад прошел неплохо.

Хотя и не идеально. Она дважды запнулась на словах «канальный родопсин», и по какому-то странному капризу проектора ее окрашивание больше походило на черную кляксу, чем на срез.

— На моем компьютере это выглядит иначе, — с натянутой улыбкой сказала Оливия аудитории. — Просто поверьте мне на слово.