Мы вернемся!

Румянцев выдвинул коменданту крепости Хасан-паше предложение о сдаче, но оно было отвергнуто. Турки, уверенные в надёжности своих укреплений, намеревались оказать упорное сопротивление. Вокруг Силистрии на господствующих высотах было обустроено несколько оборонительных редутов, которые мешали русским войскам развернуть батареи и начать бомбардировку крепости. Особенно докучал осаждающим Нагорный редут, возвышающийся над всеми укреплениями с южной стороны.

Общий штурм был запланирован на восемнадцатое июня, и на острие атаки на Нагорный редут предстояло идти солдатам дивизии Вейсмана и Потёмкина.

Вечером семнадцатого июня, после ужина, Алексей был вызван в штаб дивизии для получения предписания о месте следовании его роты в атакующих порядках. Дело было нешуточное. Только в Нагорном редуте наизготовку стояло на высоких валах более тридцати орудий неприятеля.

— Выдвигаемся на исходный рубеж в пять утра. Сама атака — после первых пушечных залпов, — ставил задачу своим командирам генерал Вейсман.

 — Дивизии Григория Александровича Потёмкина и генерала Игельстрома идут колоннами в лобовую атаку и оттягивают на себя турок. Наша дивизия в это время бьёт неприятеля во фланг. Господа офицеры, мы должны двигаться стремительно, промедление смерти подобно! Если завязнем в своих маневрах и в обороне противника, то будем непременно окружены и разбиты. Поэтому прорываемся вперёд, невзирая на потери, выбиваем турок из их редута и удерживаем его до подхода наших главных сил. Идите к своим солдатам, господа офицеры, и да хранит вас господь!

* * *"

"— Лучше пулю шлифуй, Авдейка, задира у тебя больно много на ней! — проворчал Макарыч, строго насупив брови.

 — Во-о, видишь али нет?! Во-от она какая заусенца. И тута ещё одна есть, — ковырнул он пальцем бок у только что отлитой свинцовой заготовки. Ещё около пары десятков точно таких же лежали сейчас на куске полотна перед молодым егерем. Рядом на костерке грелась небольшая чугунная посудинка, а вокруг него сидело ещё несколько стрелков, занятых таким же привычным делом. Рота пополняла свой поистраченный боевой припас.

— Хитрая пуля, дядь Вань, — покачал головой молодой стрелок. — Пока ты её в пулелейке отожмёшь, да потом ещё ей юбку выдавишь, а опосля остудишь да всё зашлифуешь хорошо, я бы уже дюжину обычных, круглых наделал. А тут вон одну её столько времени крутишь.

— А ты не в пехотном полку нонче состоишь, Авдей, а в особой егерской роте! — выговаривал ему старый унтер.