Мужчина с огнестрелом

Кажется, ткни пальцем - и рассыпалась бы в осколки, растаяла грязными лужицами на роскошном натуральном ковре, между директорским столом из красного дерева и белым кожаным диваном.

Собственно, почти это самое мне и пообещали. Наталья Леонидовна спокойно, тихим, вкрадчиво-проникновенным голосом перечислила мне все, что произойдет, если я еще хоть раз позволю себе закурить, сбежать без увольнительной или халтурить на занятиях.

Всего несколькими словами Царица Наталья обрисовала мне все перспективы.

По пунктам - про детдом, наркоту, пьянство в подворотне, комнату в бараке с протекающей крышей и удобствами во дворе, работу поломойкой за нищенские копейки... и абсолютную, безграничную ненужность. Она говорила, а я словно своими глазами видела, как это будет, и боялась так, что чуть не опозорилась прямо на директорский ковер.

Именно тогда я четко поняла, почувствовала каждой клеточкой еще дурного мозга, что между мной и всеми другими девчонками в академии - мамиными дочками, богатыми и бедными, талантливыми и не очень - пропасть.

Им всем есть куда уйти, если с балетом не сложится.

А мне идти некуда. Я или буду лучшей, или не буду вообще.

И я стала лучшей. Боже, как я пахала! Как ревела ночами, сжимая до мяса стертые пальцы. Напрашивалась на все дополнительные занятия. Прослыла заучкой и занудой. Постепенно растеряла всех подружек. Потому что дружить со мной было некогда и не о чем.

Я не лезла в девчачьи разборки, не курила с соседками по комнате в открытую форточку, не строила глазки прикинутым мужикам у служебного входа на отчетных спектаклях... не... не...

Я ничего “Не...” с одиннадцати до девятнадцати лет. Меня даже кличка “Роботька”, данная однокурсниками, никак не задевала. Ну, почти... что бы они понимали!

Им мамаши притаскивали новые пуанты взамен разбитых по первому требованию, а мне надо было беречь казенки и при этом танцевать больше всех.

У них были теплые шерстяные гетры и контрабандные шоколадные конфеты, а у меня только “витаминный” салат из склизковатой квашеной капусты с луком в столовке. Они...

Они хихикали над “Роботькой-заучкой-в-попе-криворучкой” и громко обсуждали мои драные лосины. Лопали конфеты и бросали фантики за мою тумбочку. Нет, наверное, если бы я попросила... меня бы угостили.