Мужчина с огнестрелом

А еще сквозь непривычную пелену в мозгах и звон в ушах упорно прорывалась мысль: так не честно. Почему я тут таю, как масло на запретном горячем бутерброде, а ему хоть бы хны? Пусть тоже!

Вся эта сумбурная мыслительная деятельность вылилась в то, что я опять перехватила инициативу - понравилось мне целоваться. Так сладко, и... и губы у него нежные. И если потереться грудью о его грудь, так, чтобы сосками почувствовать гладкость его кожи... дыхание перехватывает... не только у меня!

-      По-моему, ты уже не плачешь, а хулиганишь, - высказался вдруг Макс между поцелуями, а потом ррраз! Я и пискнуть не успела, как оказалось, что уже не я на нем лежу и нагло целую, а вовсе даже он придавил меня к постели, властно запустил одну руку мне в волосы, поцеловал.

-      Невозможная девчонка, - его руки уверенно скользили по моей груди, животу, а я задыхалась от незнакомых и острых ощущений. - Маленькая, глупая... упрямая... - он снова наклонился ко мне и впился в мои губы требовательным, даже чуть жестким поцелуем, а его рука в этот же момент опустилась с моего живота ниже.

Меня выгнуло на кровати дугой, а мой вскрик утонул в его поцелуе. Это было так... неожиданно и так ярко, невыносимо почти!

Настолько, что когда мир вокруг меня прекратил биться в радужных конвульсиях и немного успокоился, я только и смогла что ошеломленно выдохнуть, глядя в эти невозможные глаза на кукольно-красивом лице.

-      Спи, барашка, - Макс легонько прикоснулся губами к моим опухшим губам, потом к щеке, скуле... - Закрывай глаза и спи.

И я послушно позволила волне какой-то восхитительной томной, теплой расслаблености унести меня вдаль... обалдеть.

Максимиллиан:

Юлия уснула почти мгновенно, а я осторожно устроил ее голову у себя на плече и устало откинулся на подушку. Ржа... курить нельзя.

А без этого у меня крыша поедет не сейчас, так очень скоро.

Ржа! Оказывается, насколько проще было, когда эта вилорожка упиралась копытами и брыкалась! Можно было злиться, можно было покурить, можно было спихнуть ее на Касси в конце концов, на занятия отправить и своими делами заняться.

А теперь эта неожиданная чувственность при полной неопытности, да плюс вилорогое упрямство...