Эта горькая сладкая месть

Начальник кинул быстрый взгляд на аккуратный сундучок с инструментами фирмы ""Партнер"" и быстро сказал:

– Сдайте передачку, потом идите в нашу комнату для краткосрочных свиданий. Велю, чтобы по первой форме пообщаться разрешили.

Услужливые милиционеры вытащили баул с продуктами, и я тихо села возле окошка. Веселая девушка Антонина ловко принимала кульки и пакеты. Впереди меня сидело трое. Две скромные, плохо одетые женщины и парень – весь в цепях, браслетах и наколках.

– Кормят тут неплохо, – вздохнула одна из женщин, – только однообразно.

Другая тетка фыркнула:

– А вы чего ждали? Бутербродов с севрюгой? Спасибо, что кашу дают, вон в Бутырке такое разносили, собаки и те жрать не хотели.

– И белья постельного нет, – опять начала сокрушаться первая.

– Да бросьте, мамаши, – сообщил ""браток"", – зона, она и есть зона, не санаторий. Я вот только одно место знаю, где сидеть приятно, – Лефортово. Сам не бывал, но кореша рассказывали: камеры на двоих, белье чистое, подушки, одеяла, суп куриный дают, и конвой не дерется.

– Сыночек, – робко осведомилась одна из теток. – что же надо сделать, чтобы туда попасть?

– Родину продать! – емко резюмировал браток.

Тетки вздрогнули, я засмеялась, но тут Антонина высунула в окно кудлатую, сожженную химией голову и выкрикнула:

– Васильева, давай передачку!

Я принялась метать на прилавок продукты. Антонина только крякала, разглядывая содержимое пакетов: сливочное масло, колбаса, сахар, сыр, чай, кофе, вермишель, соленая рыба и сигареты.

– Да у вас тут все тридцать кэгэ! – вскрикнула она в возмущении, глядя на стрелку весов.

Вдруг внутри открылась дверь, и вошел дежурный.

– Бери, бери, Тоня, – велел он приемщице, – это тетя Ромы Виноградова, она знаешь сколько гуманитарной помощи нам привезла! Начальник свиданку по первой форме разрешил.

– Ну тогда другое дело, – пошла на попятный девушка, – вы к нам по-хорошему, и мы к вам по-человечески.

Коробочка шоколадных конфет окончательно растопила ее милицейское сердце, и она прошептала:

– В другой раз, как приедешь, с этими не сиди.

Свидания по первой форме проходили в комнате без перегородки. Маленькое, примерно десятиметровое помещение, окон нет, зато стоит пара обшарпанных, грязных кресел и колченогий журнальный столик, покрытый самовязаной салфеткой. На стене кнопками пришпилены репродукции – ""Золотая осень"" Левитана и ""Иван Грозный убивает своего сына"".