Эта горькая сладкая месть

– Хочу поговорить с вами о Светлане Павловской.

– Зачем? – изумился Федоров и нажал кнопку на одном из таинственных аппаратов. Верхняя часть кровати пришла в движение, медленно поднялась, и Андрей оказался сидящим. – Зачем? – повторил он, вытаскивая сигареты ""Парламент"". – Не видел вышеназванную даму двадцать лет, и, честно говоря, она меня не волнует. Среди моих интересов – языкознание.

Я поглядела на книги. Л. Федоров ""Стилистика японского языка"", А. Федоров ""Введение в граммитику"".

– Бог мой, – вырвалось у меня, – вы тот самый Андрей Сергеевич Федоров, лучший российский японист, как же так…

Андрей заулыбался.

– Кто не знает, всегда удивляется, как это беспомощный калека смог написать около тридцати монографий и стать известным ученым. Но сейчас век компьютера, и я связан с коллегами из многих стран. Сначала объясните, что вам нужно от меня.

Я устроилась поудобнее в кресле и выложила инвалиду все.

Андрей выслушал, не перебивая, потом сказал:

– Боюсь, ничем не смогу помочь.

Не видел Светлану двадцать лет, не узнаю ее, если встречу. Никаких бумаг не подписывал, о ее разводе со мной и продаже квартиры слышу впервые. Хотя к чему мне родительские хоромы? Могу жить только здесь, пусть Света пользуется, ведь она из-за квартиры выходила замуж. А я ей, честно говоря, даже благодарен.

– За что? – вырвалось у меня. Андрей улыбнулся.

– Был самым обычным мальчишкой, учился кое-как в МГИМО, любил погулять и выпить. А тут со Светкой познакомился – хорошенькая такая пампушечка, хохотушка жуткая.

Она в меня как кошка влюбилась, хвостом бегала, а родители мои тогда в Африке работали.

Дальше история развивалась по знакомому сценарию. Сначала несколько ночей, проведенных вместе, потом задержка, слезы невинной девушки и визит разъяренной матери. Виолетта Сергеевна потребовала немедленной свадьбы. У Светланы оказался отрицательный резус, и аборт был невозможен. Андрюша сначала попробовал увильнуть, но будущая теща пообещала сходить в институт и пожаловаться в партийную и комсомольскую организацию.

Парень присмирел и решил сочетаться браком, справедливо полагая, что живем не в Италии, развод не запрещен. Все еще колеблясь, он позвонил матери, но та, не выслушав его до конца, заорала сразу про свою драгоценную квартиру. Андрей разозлился, мать волновала только жилплощадь, и, по мнению сына, родительнице следовало преподать урок.

В два счета он зарегистрировался со Светкой.