Эта горькая сладкая месть

Через час возвращается чернее тучи, цедит слова сквозь зубы и сообщает: ""Никто в доме меня не ценит, все вы неблагодарные""

Начинается крик, в голову невестке летят самые невероятные обвинения. Однажды поставили в вину, что украла дневник, который Наталья Михайловна самозабвенно вела на протяжении всей своей жизни. До вечера со мной не разговаривали, а орали, объясняя, что воры сидят в тюрьме. После ужина заповедная тетрадь нашлась, свекровь уронила ее за кровать. В следующий раз пропал кошелек, и сцена повторилась.

– Это ты переложила его, – заявила свекровь, гордо удалясь на улицу.

Каплей, переполнившей чашу терпения, стала отвратительная сцена, разыгравшаяся как раз под Новый год. Маленький Аркадий ухитрился, катаясь на горке, сломать руку. Мне позвонили на работу, и прямо из аудитории я помчалась в больницу, где просидела до отбоя. Домой соответственно явилась после десяти вечера.

– Где ты шляешься? – накинулась свекровь. – Я умираю с голоду!

– Почему? – непочтительно изумилась я. – В холодильнике готовый обед.

– По-твоему, старая и больная женщина-инвалид должна сама сумки таскать? – не к месту завопила любимая мама.

Меня она не слушала, выдавала давно подготовленный текст.

– Аркаша руку сломал, – робко попробовала я прервать поток обвинений.

– А хоть бы и шею, – заявила бабуля, – в первую очередь ты обязана думать обо мне, женщине, родившей и воспитавшей твоего мужа, а уж потом о ребенке, отец которого, кстати, не дает на его воспитание ни копейки.

На следующее утро я съехала в свои двухкомнатные хоромы в Медведково. Свекровь звонила месяца три, устраивая разборки. Потом Максим снова женился. У Натальи Михайловны появился другой объект – Люська. Кстати, ей всегда ставилась в пример предыдущая жена.

Ну да бог с этим, интересно другое. Каждый раз, устроив истерику, свекровушка впадала в какое-то полутрансовое состояние. Становилась на непродолжительное время мила, ласкова и… патологически болтлива. На нее нападали припадки ненужной откровенности.