Эта горькая сладкая месть

Больница – не самое уютное место на свете, но Боткинская, пожалуй, гаже всех. Мрачные старые корпуса с длинными гулкими и грязными коридорами. Узнав в справочной, что самоубийц свозят в тридцать второй корпус, я пошла искать здание. Безнадежно побродив между тридцать первым и тридцать третьим домом, отловила аборигена и узнала, что вход в тридцать второй осуществляется через тридцатый. Еще полчаса лазила по каким-то подвалам и наконец набрела на нужную дверь. В нос ударил едкий запах хлорки, мочи и человеческих страданий.

Она лежала, отвернувшись к стене. Я тихонько позвала:

– Ксюша…

Неожиданно девушка рывком села и злобно сказала:

– Отстань!

Потом присмотрелась и удивилась:

– Извините, думала, местный психолог. Совсем меня забодала. Вы-то как сюда попали?

– Пришла подругу проведать, вижу, фамилия редкая, но знакомая, дай, думаю, зайду. Зачем же ты так, а?

Ксюша почесала встрепанную голову. Осунувшееся личико в желтоватых пятнах выглядело не лучшим образом, и пахло от нее отвратительно.

– Сигаретки не будет? – спросила девчонка.

– А тебе можно?

– Мне только жить нельзя, – вяло сообщила Ксюша, нащупывая белой, опухшей ногой казенные ободранные тапки.

Я помогла ей натянуть жуткий темно-синий халат, и мы поползли на лестничную клетку.

– Тебе Катя Виноградова велела привет передавать, – сказала я, глядя, как девушка пытается примоститься на подоконнике.

– Это кто такая? – изумилась Незадачливая самоубийца.

– Мама Ромы Виноградова, твоего одноклассника.

– Ах Ромки, – вздохнула девочка, – чего это она вдруг, я ее и не знаю совсем. Хотя нет, один раз она у нас в гостях была, правда, мы уже школу закончили. Совсем недавно, в конце апреля, о чем-то с мамашей моей шушукалась. Увидели меня и замолчали сразу. Ну да мне наплевать на их тайны, своих забот хватает.

– Зачем травилась?

Оказалось, что вскоре после моего ухода явился Игорь, покидал в чемоданы вещички и был таков. Жена кинулась за ним, но муж вскочил в лифт и ловко нажал кнопку.

– Не покидай меня, – зарыдала дурочка, цепляясь за машину.

Игорь, не говоря ни слова, попытался захлопнуть дверцу, но Ксюша держалась за ручку мертвой хваткой. Тогда с переднего сиденья раздался хриплый, властный голосок:

– Детка, отстань от него, – и перед изумленной Ксенией во всем блеске предстала стареющая дива – Алина Кармен.