Эта горькая сладкая месть

И, пожалуйста, не задерживайтесь. Скоро Жанночка придет обед готовить.

Мне сунули в руки весьма потасканный, допотопный зонтик и выставили на улицу. По счастью, проливной ливень прекратился, сверху падали отдельные капли. Но на тротуарах разлились необъятные лужи, настоящие моря. Стоило начать двигаться по направлению к рынку, как грязная вода тут же. залилась в босоножки. Пальцы моментально заледенели, и правую ступню свело судорогой. Ну совершенно не переношу холод. Даже в жарком Тунисе июльское море казалось мне прохладным, а тут московская лужа!

Кое-как доковыляв до уличного кафе, плюхнулась на шатающийся стульчик и затребовала чашку кофе.

– Хороший кофе.

– Спасибо, приходите еще.

Тут занавеска, прикрывающая дверь на кухню, заколыхалась, вышла девчонка лет пятнадцати и прогнусила:

– Ма, дай денег.

– После обеда, сейчас нет, только вот дама зашла, больше никого с утра.

– Ма, ну дай, – продолжала ныть капризная девица, явно пропускавшая сегодня школу.

Хорошо, что Маруся никогда себя так не ведет. Жизнь в Париже сильно подействовала на дочку. Ее одноклассницы из престижного дорогого лицея, сплошь дочки более чем состоятельных французов, перед первым уроком всегда снимают в раздевалке колготы и надевают носочки или гольфы. Увидев в первый раз подобную процедуру, дочка изумилась и спросила у Мари – зачем она это проделывает.

– Колготки такие дорогие, – вздохнула подружка, – только на стул сядешь, раз – и порвались.

Между прочим, папа Мари – совладелец заводов ""Рено"". Просто скопидомство у французов в крови.

Девица продолжала выклянчивать у матери деньги. Я вмешалась:

– Хочешь заработать?

– Ну?

– Сходи в универмаг, купи носки и туфли тридцать восьмого размера. Любые, только без каблука и не матерчатые, а кожаные. Сдачу оставишь себе.

Девочка схватила купюры и унеслась, как торнадо.

Год тому назад сын начал хромать. На ступне образовалась довольно большая мозоль, мешающая при ходьбе. Мы с Зайкой велели ему сходить к педикюрше.

– Что я, гомик? – возмутился сынок.