Музейный экспонат

И что же там такое можно было учудить?

Дальномер!

Да, повредить близким взрывом оптику вполне реально!

— Что с дальномерами? — схватил за рукав помдежа Никитин.

— Сокольников прибегал полчаса назад весь синий от усталости. Взял с собой пять человек из пополнения и ушел.

— Куда ушел?!

— На КП… куда ж еще-то? Спустились вниз и потопали по тоннелю, я сам видел.

Так… значит, не КП (если бы что там произошло, так уже сто раз доложили бы).

Из-за поворота коридора выскочил офицер Снежного, молодой лейтенант, чьей фамилии Никитин еще не запомнил.

— Товарищ капитан! А я за вами, майор просил вас срочно прибыть! Товарищ капитан первого ранга послал меня за вами, требуется ваше присутствие!

— И так уже бегу! Что там стряслось-то?

— Попытка подрыва спецпоезда…

У капитана аж волосы по всему телу вздыбились! Полтораста снарядов и пороховые заряды! Да, там присутствует три десятка подкалиберных, болванки не взрываются, но ведь в поезде одного пороха тонн двадцать!

— Подошли, как им казалось, скрытно, да и наладились пальнуть по вагону из гранатомета.

— А рвануло что?

— Гранату один умник бросил… да не рассчитал, самого в первую очередь и накрыло. Взяли их… кто уцелел.

Нападавших оказалось четверо. Лежавшие лицом в землю камуфлированные фигуры Никитин заметил не сразу, сначала ему бросился в глаза невозмутимый майор, удобно усевшийся на каком-то обрубке дерева. Снежный вертел в руках пистолет, должно быть, отобранный у кого-то из лежащих.

— Утро, капитан! Не говорю, что доброе, ибо оно таковым, по-моему, вообще никогда не бывает.

— Утро?

Ну да, вообще-то уже половина четвертого… можно сказать, что и так.

— Что это за гаврики?

— Вот, я и попросил тебя отыскать — авось какую морду знакомую да разглядишь! Чужих-то в округе никого почти и не осталось, а вот местные еще рогом упираются, съезжать не хотят. Вот я и подумал… — Жестом майор велел приподнять на ноги пленных.

Яркий свет фонаря лег на лица боевиков.

Этот… нет, рыло незнакомое.

Этот — тоже нет.

Ба!

— Так это сын Халецкого! Виктор, по-моему. Тот еще обалдуй! На мой взгляд, так по нему давно тюрьма плачет в три ручья.

— Ну, по нонешним временам — так уже и не тюрьма… дело вообще-то расстрельное. А ну-ка, давайте его сюда, ребята!

Депутатского отпрыска подтащили поближе, поставили перед офицерами.