Мутный

Он зашел обратно в сторожку, а я тяжело вздохнула.

– Андрей, а как думаешь, кто твои родители?

– Уроды, кто же еще!

– Я имела в виду другое. Кто они по жизни? Я часто задумываюсь об этом…

– У нас нет родителей, Ева. Не произноси это поганое слово. Нас бросили. Выбросили, как мусор. Я ненавижу этих людей."

"– Она сейчас выйдет, – вернувшись, сказал он. Тут же развернулся и захлопнул ворота прямо перед моим лицом.

Какой «доброжелательный» человек.

– Спасибо!

Внутри все задрожало. Сердце колотилось с бешеной силой.

Вдруг я увидела, как дверь главного здания открылась и из него вышла женщина. Боже мой, Антонина Сергеевна… Должно быть, ей было уже около пятидесяти, но она почти не изменилась: доброе круглое лицо, высокая прическа. Она открыла ворота и внимательно на меня посмотрела.

– Девушка, здравствуйте. Я вас слушаю. Что вы хотели?

– Вы… вы меня не узнали? – неуверенно спросила я.

Она прищурила глаза, всматриваясь в мое лицо.

– Мне очень неудобно… – произнесла она.

– Ева! Ева Левинская. Помните меня?

Ее лицо мгновенно изменилось.

– Бог ты мой, Ева! – удивленно воскликнула она и побежала меня обнимать. – Как же ты изменилась, я бы никогда тебя не узнала!

Я уткнулась ей в плечо, из глаз потекли слезы.

– Вы не представляете, как я рада вас видеть!

– А ты чего так легко одета? На улице холод вон какой, а ты в тоненьком пальто. Идем скорее в мой кабинет, – произнесла она, взяв меня под руку.

Мы направились внутрь корпуса. Эмоции усиливались с каждым шагом. Казалось, воспоминания разрывали мою голову изнутри.

– Представляете, когда-нибудь придут и за нами. Мы будем жить в семье и радоваться жизни! – радостно воскликнул Леша.

– Только если во снах. Кому мы нужны? В основном берут детей до пяти лет. А мы это так, отбросы уже, – ответил Андрей.

– Но ведь нам было и пять лет, и меньше. Нас никто не взял, – добавила я.

– В этой жизни везет далеко не каждому. Мы как товар в магазине. Все приходят и выбирают красивую вещь без брака. Так ведь? Точно так же и в детдоме. Люди приходят и выбирают здорового ребенка с милой мордашкой.

Если ты не вышел лицом или болен, то просидишь здесь до восемнадцати, а потом этот поганый мир тебя проглотит.

– А я верю, что все может измениться. Верю, что могут появиться такие люди! – восторженно произнес Леша.

– Ни во что не верю. Все это глупые мечты, – заключил Андрей.

Мы зашли в здание, и сразу же напротив входа был кабинет Антонины Сергеевны. Она открыла дверь и пропустила меня. Затем включила чайник.