Можно я побуду счастливой?

Произнес он это с выражением, с возмущением даже – актер он известный.

Гости бедные наши опустили глаза и быстро, давясь, принялись хлебать грибной суп – вроде бы ничего не произошло. А мы вскочили и выбежали во двор – краснея не от стыда, от смеха.

Вот что оказалось – совхоз этот развалившийся находился точнехонько на сто первом километре от столицы. А кого ссылали за сто первый? Сидельцев, вокзальных путан, алкоголиков. Вот и мы попали туда. Да и вообще – мы попали! Каждую зиму нас грабили. Причем выносили сразу и все.

Вытаскивали и носильные вещи – идем, к примеру, мы с мамой в совхозный магазин или на почту, а там! Все бабоньки в наших платьях, брюках и кофточках.

Спрашиваем: «Где взяли? Откуда?» – «А Нинка продала!» Нинка – алкашка! У аптеки разложила товар на газетке и – нате вам, земляки! По дешевке, ну, чтоб на пузырь! «Ну, мы и брали, – смущенно оправдывались местные красавицы, – дешево ведь! И хорошие вещи».

Вещи и вправду были хорошие – присылала их мамина подруга из Америки, поэтому были они узнаваемы.

Местные быстро поняли, что нам можно нести все – от грибов, собранных в лесу, черники, малины, гороха с совхозного поля до самоваров и прялок, найденных на чердаках. Дальше пошла капуста (тоже ворованная, скорее всего у соседей), яйца, недозревшие кабачки, мелкая картошка (стыренная наверняка с колхозного поля).

– Хозяйк! Открывай! Свежее мясо!

Тащили еще теплых индюков, курочек и баранов, корзины грибов в промышленных масштабах, ягоды на варенье, компот, заморозку. Стали отваживать – но не тут-то было! Несли с прежней упорностью и упертостью – а вдруг повезет?

Случались ситуации анекдотические.

– А ты подойди! – и подмигивает. Залихватски так отвечает, с мужским кокетством. Интригует. Подозреваю, что в ведре у него грибы. Боже, снова грибы…

– Не хочу, – говорю. – Ничего нам не надо!

Ухожу. Через минут пять снова свист.