Можно я побуду счастливой?

В конце 80-х случился и такой «сюрприз» – вечером позвонила взволнованная мама:

– Папаша твой объявился!

Как, что? Последняя встреча – та, давняя, на катке, еще на Соколе. Всё.

Мама объяснила – он в Москве, в гостинице, в командировке. Она, разумеется, дала мой телефон, но сомневается, что он позвонит – очень робеет.

– Ну, тогда позвоню сама! – решительно объявила я.

Набрала номер, на том конце провода тут же взяли трубку.

– Владислав Алексеевич? – осведомилась я. – Ну а я – ваша дочь!

В ответ – молчание, растерянность, удивление.

Он решительно заявил, что прямо сейчас выезжает ко мне. Приехал часа через полтора, время было позднее, к одиннадцати.

Вошел крупный, импозантный и фактурный мужчина, увешанный свертками и пакетами: взял то, что было в буфете, смущенно объяснил он.

Вижу, как мы с ним похожи, как у нас много общего – абрис скул, рот, разрез глаз. Сели на кухне, смотрим друг на друга, изучаем, молчим. Но – молчим не тягостно, нет. Просто волнуемся.

Я поняла, что ему тяжелее, чем мне, и начала разговор, сразу сказав, что незачем вспоминать то, что было давно. Знаю, что он ни в чем не виноват, ушла от него моя мама. Видеться не запрещала, но предупредила, что отцом я называю другого человека, ее второго мужа. И знать правду мне – до поры – ни к чему. Обид на него я не держу – девочка выросла, так что многое понимает. Он выдохнул, расслабился, и – потек разговор. Весь вечер отец держал меня за руку. Потом приехал еще раз, познакомился с моим сыном, своим единственным внуком, снова привез кучу подарков.

– А твоя дочь, – уточнила я, – про меня знает?

Тут он очень смутился:

– Нет, решили скрыть. Девочка тонкая, очень чувствительная, страшно ревнивая.

Я удивилась:

– Девочка? Да девочке этой уже двадцать два! Я в двадцать два была матерью и женой!

Ну, да ладно, не мое дело. Уж как есть.

Отец уехал, но мы часто созванивались – я звонила ему на работу.

Однако примерно через полтора года звонки прекратились. Секретарша его терпеливо объясняла, что Владислав Алексеевич занят, вышел или болеет. Я, ничего не понимая, настойчиво просила ему передать – привет, пожелания поскорее поправиться, просьбу перезвонить.