Можно я побуду счастливой?

Наша задача заключалась в том, чтобы выстроиться вдоль проезжей части и махать бумажными флажками дружественной страны. Ну, мы и махали! Демонстрировали радость.

Представьте – плотная людская стена: Ленинский – самый длинный проспект столицы, простирается от Окружной до Октябрьской. Сколько согнано народу? Сколько людей сорвано с рабочих мест, лекций, уроков? Да наплевать! Дан приказ – и мы машем! Завуч кричит, срывая голос и пытаясь нас всех собрать, вернуть после мероприятия на уроки. Потом, отчаявшись, чапает к гастроному – магазины на Ленинском хорошие, а вдруг удастся что-то достать? А мы, ленивые балбесы, конечно же, счастливы.

Вот такие курьезы и маразмы соцсистемы. Теперь это кажется нелепостью, бредом и сюром. А тогда это была просто жизнь. Обычная жизнь. Советская.

Класс у нас собрался неплохой – «врагов» и стукачей я не помню. Все мои одноклассники были из семей примерно одного достатка – за редким исключением. Дома почти все кооперативные. А кто тогда мог себе это позволить? Преподаватели вузов, научные работники, дипломаты, торгпреды и, конечно, работники торговли! Однажды одноклассница – дочка директора ювелирного магазина – пригласила меня в гости.

Хозяйка махнула рукой:

– Да не едим мы все это! Надоело.

– А зачем лежат? – удивилась я.

– Для красоты! – ответила мне, непонятливой, моя одноклассница.

И все же моя новая школа любимой не стала. Учителя были… обычные, довольно посредственные, без «огня». Имелись, конечно, исключения – например, учительница по литературе Татьяна Николаевна. Сильная англичанка – Тамара Васильевна.

"Любимая тема пожилой исторички – съезды компартий. Об этом она могла рассказывать часами, упиваясь цитатами из «дорогого Леонида Ильича». Естественно, ее никто и не слушал – все занимались своими делами. А она искренне расстраивалась и удивлялась:

– Вам что, правда, неинтересно?

Мы дружно вопили:

– Не-а!

И она начинала плакать. Горько так плакать…

А мы – естественно, ржать. Дети – народ жестокий.

Случилась однажды у нас дикая история.