Можно я побуду счастливой?

Но кто же может объяснить нам, неразумным, наши странные, подчас пугающие и удивляющие нас самих поступки? Как объяснить, что женщина сломя голову бросается к человеку мелкому и недостойному, игнорируя при этом заботу, ласку, верность и преданность настоящего, истинного и сильного мужчины?

Нет этому объяснений.

Итак, мы в Москве. Живем – или пытаемся жить – «по-семейному». Я и мой Друг. Чувствуем оба – не получается. Но все еще «делаем вид». Вид, что все хорошо и даже отлично.

Как-то из Парижа приезжает наш с мужем общий приятель Жорж.

– Тебе хорошо! – качал он головой. – Ты с сыном, с друзьями! А он один! – В голосе друга я отчетливо слышала осуждение.

С этого момента я потеряла покой и – приняла решение. Объяснилась с Другом. Я еду в Париж. На несколько дней. Никакой интриги, никакого вранья – сбегать от него я не собираюсь. И даже более – оставляю с ним сына – в залог. Мне надо встретиться с мужем, посмотреть на него, расставить точки над i и поскорее закончить нашу историю.

Благородный Друг купил мне билет. На вокзале он спросил:

– Ты хорошо подумала? Еще не поздно выйти из вагона.

– Не мучай меня! – Мысленно я уже была в Париже, с Андре.

Поезд тронулся, и тут, задержавшись в вагоне и не выйдя с остальными провожающими, он сорвал стоп-кран. Что такое сорвать стоп-кран в международном составе, идущем в Париж? Началась жуткая паника, поезд дернулся, зафырчал и замер, а к нашему вагону бежали милиционеры, начальник вокзала, его заместители, проводники.

– Случайно, – спокойно развел руками Друг. – Бывает!

Он всегда умел удивлять.

Так он дал мне еще один шанс не совершить ошибку. Но я снова этим шансом не воспользовалась. Кстати, проводник в моем вагоне – тот самый Игорь, который выдал мне клетчатые тапки. Вот он-то все понял! Смотрел на меня с восхищенной улыбкой: боже, какие страсти кипят возле этой маленькой и улыбчивой женщины!

Андре встретил меня в Бельгии, в Лилле, за два часа до прибытия поезда в Париж.

А я, представьте, была счастлива. Очень!

Через пару дней я позвонила Другу – объясниться. Мне было ясно – я остаюсь с Андре.

И Друг снова меня понял.