Можно я побуду счастливой?

 – Рожать ты сегодня не будешь! Хоть одна у меня родит в Париже!

Я тоже почти плакала, хотя смотреть на Тому было смешно.

Свечки, уколы, массаж. Бедная Тома пыталась хоть как-то повлиять на процесс.

– Терпи! Лежи и не двигайся! – орала она.

– Я рожаю, – заявила я сквозь слезы и смех.

Тома отвезла меня в роддом – отступать больше было некуда. Но в роддом меня не приняли – паспорта-то нет, паспорт в посольстве! «Вы приезжая и хотите родить москвича!» – «раскусили» меня бдительные медики.

– Я – москвичка! – шептала я сквозь слезы.

Мне не верили, я корчилась на кафельном полу и кричала, что рожаю.

Томка, отчаявшись их уговорить, достала наконец «топор войны» – пригрозила международным скандалом.

– Рожает она от француза, ну, вы все огребете! – заорала моя верная подруга.

Через пару часов я родила третьего сына.

Друг мой принес огромный букет чайных роз. Соседки по десятиместной палате разглядывали меня как диковину – такие цветы, такие подарки! И муж у нее иностранец! Муж привез кучу детской одежды, подарки врачам и сестрам роддома.

За все это спасибо друзьям, подругам и бывшему мужу Сереже.

А я начала готовиться к отъезду в Париж.

Итак, Париж

Мы уезжали в Париж, когда нашему сыну не было месяца. Соседка Надюшка собирала меня в дорогу.

– Сковородки будешь брать? – кричала она с кухни.

– Ничего не клади! – кричала я в ответ.

– Ага! – Надя тайком запаковывала злополучную сковородку и шипела: – Как же! Учи меня жить!

Забегая вперед, скажу, что в Париже, распаковав багаж, мы обнаружили сковородки, кастрюли, полотенца, хозяйственное мыло – пять кусков, одеяла, подушки, шампунь. И даже макароны, которые тут же сварили и с удовольствием съели, как всегда, вспоминая нашу Надюшку добрым словом.

Но до Парижа еще предстояло добраться. За окном мелькали поля, леса, города и деревни.

В поезде нам было совсем нечего есть. Как могло такое случиться? Со мной, с заправской хозяйкой? Виноватых не ищу. Хотя… Андре перед отъездом успокоил меня – в поезде есть вагон-ресторан! Конечно же, он там был! Но – за рубли! За наши, советские.