Мотылек

– Что вы говорите? Значит, вы либо беглый, либо из надзирателей, желающих присоединиться к де Голлю?

– Нет, я беглый.

– А ваши друзья?

– Тоже.

– Месье Анри, я не хочу ничего знать о вашем прошлом. Настало время прийти на помощь Франции и искупить свою вину. Я за де Голля и жду погрузки на судно, отправляющееся в Англию. Заходите ко мне завтра в клуб «Мартинер», вот адрес. Буду рад, если вы присоединитесь к нам.

– Как вас зовут?

– Омер.

– Месье Омер, на такой поступок я не могу решиться сразу. Сначала мне необходимо навести справки о семье, а потом крепко подумать, прежде чем принять столь серьезное решение.

Негр с Мартиники с жаром и задором, достойным восхищения, пытается переубедить меня и обратить в свою веру. И делает он это совершенно искренне. Нельзя слушать без волнения его доводы во благо несчастной и многострадальной Франции.

Домой мы вернулись поздно, и уже в постели я снова вспомнил о том, что говорил мне этот «великий француз».

Проснувшись, я обнаружил, что все мои куда-то уже исчезли: осел и тележка, свинка, Квик-Квик и однорукий.

– Хорошо ли спалось, браток? – спросили меня Гитту с друзьями.

– Да, спасибо.

– Что будешь пить: кофе черный или с молоком? Может, чай? Кофе и хлеб с маслом?

– Спасибо.

Я уписывал все за обе щеки, наблюдая за их работой.

Жюло готовит порцию балаты по мере необходимости: он кладет твердые куски в горячую воду, где они размягчаются, затем вынимает их и месит.

Малыш Луи вырезает матерчатые прокладки, а Гитту делает обувь.

– И большой оборот?

– Нет. Делаем столько, сколько требуется, чтобы заработать двадцать долларов в день.

– Все раскупают?

– Нет. Иногда приходится продавать обувь и метлы на улицах Джорджтауна. Покрутишься на ногах на солнце да на ветру – бывает, и устанешь.

– Если надо, я охотно этим займусь. Не хочу быть здесь паразитом. Должен и я вносить свою лепту, чтобы заработать на жратву.

– Это правильно, Папи.