Мотылек

Если пропустить первый корабль, то придется ждать следующего еще два года. Ждать в одиночке. Повидавшись с ним, вы вернетесь сюда, отче?

– Чем же мне объяснить возвращение?

– Скажите, что забыли требник. Я буду ждать вас с ответом.

– А почему ты спешишь попасть в такое ужасное место – на каторгу?

Бросив жесткий взгляд на этого великодушного коробейника доброго слова, я понял, что он не выдаст.

– Чтобы поскорее удрать, отче.

– Помоги тебе Господь, мой мальчик. Я уверен, я чувствую, что ты встанешь на путь истины.

Вскоре он вернулся. Дега дал согласие. Кюре оставил мне свой требник до следующего дня.

Благодаря добряку-кюре, моя камера наполнилась живым светом – вся озарилась его лучами. Если Бог существует, почему Он сделал людей такими разными? Прокурор, полиция, Полен, а затем кюре из Консьержери…

Визит поистине доброго человека подбодрил меня и вселил надежду.

– Одежду снять!

Мы медленно разделись. Было холодно. Тело покрылось гусиной кожей.

– Вещи положить. Шаг назад. Кру-гом!

Перед каждым из нас лежала груда арестантского барахла.

– Одеться!

Хорошая тонкая хлопчатобумажная рубашка, всего лишь несколько минут назад облегавшая тело, меняется на грубое некрасивое холщовое изделие.

– Напра-во! Ша-гом арш!

В сопровождении двадцати стражников нас вывели во двор, по очереди рассовали в «воронок» – каждого в отдельную ячейку в виде узкого шкафа. Погрузили и отправили в Болье. Болье – это тюрьма в Кане.

Тюрьма в Кане

По прибытии нас доставили в кабинет начальника тюрьмы. За столом в стиле ампир, установленном на помосте, который на метр возвышался над полом, восседала исполненная собственной значительности персона.