Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Даже губительная Зелёная Проказа, поражающая жителей Замкадья, имевших неосторожность злоупотреблять лесными «порошочками», здесь довольно быстро отступала – на этот счёт у майки имелась целая исследовательская программа, затеянная при поддержки подруги Бича, Лиски. Девушка давно уже занималась устройством эмигрантов из-за МКАД, и по просьбе Майки помогла переправить в Офис несколько пациентов с особо тяжёлыми формами Зелёной Проказы. Учёные мужи, запертые в стенах ГЗ неумолимой Лесной Аллергией, нарадоваться не могли на её отчёты.

И вот ещё что… - Майка тряхнула головой. Чекист немедленно насторожился – обычно этот жест служил признаком принятого решения, расхлёбывать последствия какового события нередко доводилось ему самому.

- Уж не знаю, что вы там придумаете с «червоточиной» на Соколиной Горе, - заявила девушка, - а только так и знай: нашу я никому трогать не позволю. Стенку восстановили – ладно, а больше я ничего делать не позволю, пусть хоть с пулемётом приходят!

Чекист незаметно вздохнул – худшие опасения, похоже, сбывались.

С пулемётом сюда, конечно, никто не придёт, но от этого не легче: если уж Майке попадала под хвост вожжа в виде очередной научной идеи – всё, сливай керосин…

- Да никто и не собирается…. – осторожно сказал он. - Она, «червоточина» в смысле, с той стороны ведь недоступна – а значит, и опасности никакой нет.

- Вот и пусть не суются тогда! – упрямо повторила Майка.

- А что ты задумала - объяснишь? Меня ведь спросят, если я такое заявлю.

- Так я вам и сказала!

И продемонстрировала командиру «партизан» кончик розового, остренького языка. Чекист безнадежно вздохнул.

«…ну что ты с ней будешь делать…»

***

Московский Лес.

Возле Главного Здания МГУ."

"Прошло больше тридцати лет с тех пор, как волны Зелёного прилива, захлестнувшие Москву и другие мегаполисы по всему миру, докатились сюда – до монументального, Егор, Гоша, Мартин сидят в парке перед ГЗ.

С ними Патрик-Пиндос. украшенного колоннадой и статуями парадного входа в ГЗ. Докатились – и замерли в какой-то сотне метров. Асфальт перед ступенями вспучился, потрескался, кое-где просел здоровенными промоинами. В трещинах пробивались тощие деревца – обыкновенные, не гротескно-гигантские представители мутировавшей флоры, - и даже восьмигранные бетонные вазоны для цветов стояли на своих местах, по периметру площадки.