Московский Лес-4. Леса хватит на всех

За ней, на голом бетоне поблёскивали россыпи свежестреляных гильз да валялся одиноко стул с отломанной ножкой – тот самый, брошенный Чекистом перед тем, как шагнуть в неведомое.

- Мы давно знали, что в штаб-квартире вудуистов находится вход в «червоточину», ведущую в Московский лес. – покорно заговорил пленник. Знали мы и то, что здешний бокор не раз пытался им воспользоваться. У него, правда, хватило ума не экспериментировать самому – посылал добровольцев, рабов, даже своих зомби. Но, насколько нам известно, ни один назад не вернулся.

- За кого, за духов Лоа? – уточнил егерь. Протосвященник кивнул.

- А у нас, в Офисе никаких человеческих останков тоже не появлялось. – сказал Чекист. – Ни при нас, ни раньше, когда там командовал Генеральный. Мы всех подробно расспросили, перед тем, как замуровывать комнату. Ни косточки, ни клочка одежды, ничего!

- Похоже, эта конкретная червоточина анизотропна… в каком-то смысле. – сказал «варяжский гость».

- А если то же самое, но по-русски?

- Это означает, что свойства некоего… хм… субстанции или вещества неодинаковы в разных направлениях. В нашем случае – «червоточина» проходима только в одну сторону, от нас на Манхэттен.

- Можете ведь, если хотите! - Бич задумался. – Погодите… но ведь это значит, что не сможем вернуться тем же путём?

- Не сможем. – кивнул «варяжский гость». – Придётся искать другой способ.

Егерь покачал головой.

- Не делайте мне беременную голову, я и сам понимаю, что в аэропорту Кеннеди нас не обилетят.

Падре Джеронимо молчал, уткнув взгляд себе под ноги.

- Вы шо замолчали свой рот? Забыли за правильно говорить? Молчание.

«Варяжский гость» шагнул вперёд. Толстенный ствол револьвера упёрся пленнику в рот, раскровеняя губы, дёсна, выкрашивая эмаль на зубах.

- Думаешь, мы тут шутки шутим? – произнёс он свистящим шёпотом. – думаешь, мы сюда для погулять зашли? В молчанку решил поиграть?

И вдруг рявкнул во весь голос:

- Отвечать, когда спрашивают, сволочь! В глаза смотреть, кому сказано!

Пленник в ужасе отшатнулся, едва не опрокинув стул, но Глеб держал крепко. По ножке стула потекло, в комнате распространился острый запах мочи, и ЦВЛовский протосвященник взахлёб, торопливо заговорил.