Молот империи 1

 — От неё так и пахло чем-то нехорошим. Когда в дело замешаны Клайдеры, всегда происходят какие-то странные вещи.

— Они ждали нас, — я сел поудобнее.

— Понимаю. С этого дня и до конца года — никаких занятий и поручений вне академии.

Кобаяши достал мятую пачку сигарет, подошёл к окну и закурил. Сизый дым наружу не уходил, его потянуло к потолку.

— Мы и так потеряли одного наследника Великого Дома и чуть не потеряли другого. Я наложил запрет на подобные мероприятия. Не забывайте, что у нас в первую очередь военная академия, так что в таких вопросах решаю я.

Он вернулся за стол и посмотрел на Яна.

— Как рука, Янек? — голос спокойный.

— Пальцы плохо гнутся, — тихо ответил Ян.

Он сильно порезал руку во время той короткой ножевой схватки. Наложили швы ещё там, в Инфиналии. Хуже пришлось только Марку, я же вообще остался целым и невредимым, если не считать пары ушибов.

— Сегодня от занятий освобождены, — сказал Кобаяши напоследок и бросил окурок в толстую стеклянную пепельницу. Он продолжил дымиться. — Свободны, можете отдыхать.

Мы вышли в коридор. Пора заняться делом, но сначала один короткий разговор, который у нас уже был.

— Никому не рассказывать, — напомнил я. — Вы этого не видели.

— Разумеется, — сказал Келвин. — Мы с Янеком молчим. Готов дать слово, что не скажу никому.

Ян только кивнул. Ещё бы не хватало, чтобы слухи об этих цепях пошли по всей академии. Это очень помешает мне в работе. Но из тех, кто видел эти цепи, осталось только три человека.

— Это наследственное? — шепнул Келвин и посмотрел через плечо в коридор, не идёт ли там кто.

— Вот пусть так и остаётся. Слухи и легенды.

— Естественно. Я на обед. Вы со мной?

— Я спать, — Ян развернулся и пошёл к выходу.

— Тогда и я пойду, — сказал Келвин и откашлялся. — И кроме этого, мой друг, если когда-нибудь понадобится помощь — позови меня. Скоро я стану очень влиятельным и могущественным.

— Запомню, — я кивнул. — Кто знает, что случится в будущем.

Он пожал мне руку и ушёл тоже. Я спустился на первый, идя по следу плохо вымытого пола. Сегодня ещё грязнее, чем обычно.

— Рассказывай, — сказал я, увидел сгорбившегося Радича, выжимающего тряпку в металлическое ведро. — Ты что, пил?

— Если бы.

Радич повернулся. Лицо осунулось, под глазами тени, щетина выпирала сильнее.

— Не спал почти неделю, — сказал он.