Молчи обо мне

Новость о том, что известный ресторатор собирается отнять у жены опеку над ребенком, станет резонансным событием даже для нашей ко многому привыкшей Северной столицы. И любой скандал, где хотя бы мельком может всплыть мое имя, ударит по репутации всего холдинга. Я не имею права так рисковать. Я не имею права подвести Луку.

— Уверена, что все разрешиться в твою пользу, Игорь. — Я целую его в небритую щеку, как дань нашему общему прошлому поправляю воротник пальто и отступаю. — Всего тебе хорошего. Буду следить за развитием событий и держать пальцы.

Я знаю, что это далеко не последняя наша встреча, но когда мы увидимся в следующий раз — все будет по-другому. И мы тоже будем другими. Такая уж у нас традиция — пересекаться в переломные моменты наших жизней. Только когда это случится вновь, меня уже не нужно будет спасать.

Глава шестьдесят пятая: Одиночка"

"Я понимаю, что дорога до загородного дома, куда Лука привез нас с Хельгом вчера вечером, не просто так казалась мне знакомой, когда утром выхожу на крыльцо и упираюсь взглядом в до чертиков знакомый дом.

Хоть за два года он порядком изменился. Хотя бы тем, что простой забор из рабицы превратился в бетонную модную стену с кованым бордюром, дорогие ворота.

Дом Артема.

Я плотнее заворачиваюсь в домашний плед, который Лука взял с собой, и прикусываю нижнюю губу.

У судьбы странное чувство юмора. Два года этого человека совсем не было на моем горизонте, он исчез и ни разу не дал о себе знать. Наверняка жил привычной для себя жизнью и строил карьеру — новый «старый» дом хорошее тому подтверждение.

А у меня была своя жизнь, свои взлеты и падения, разочарования и радости. И вот, когда я стою на пороге чего-то нового, настоящего и … совершенно другого, Артем снова появляется на горизонте. Буквально нос к носу, дважды.

Дверь за моей спиной открывается, пара вкрадчивых шагов — и я с наслаждением прикрываю глаза, когда Лука обнимает меня двумя руками, зевая в макушку. Мне нравится, что он намного выше, и что утром он сонный и пахнет нашим сексом.

И даже то, как он зевает — что-то особенное, потому что впервые я увидела это только утром, когда мы провели вместе ночь в гостинице. Как будто меня пустили в святая святых Луки Ради, показали то, что строгий Большой Б ревниво прячет от посторонних глаз.

— Я думал, ты хотя бы загородом поспишь подольше, — сонно бормочет он, притягивая меня к себе до легкого покалывания между позвонками.

Приятная боль.