Молчи обо мне

А во-вторых — я словно пролистал альбом со своими детскими фотографиями: я так же криво улыбался уголком рта и так же немного задирал подбородок, словно уже в год знал, как позировать для удачного кадра.

И последнее. У моего сына родинка на том же месте, что и у меня. Один в один, словно под копирку.

«Поэтому я не хочу ребенка из больницы, — очень некстати всплывает Женин голос из прошлого. — Я должна смотреть на своего малыша и знать, на кого он похож, узнавать знакомые черты и видеть родинки на тех же местах».

— Артем, нам нужно поговорить, — наконец, «рожает» Светка.

— Мы уже разговариваем."

"Она слишком предсказуемая. Не знаю — это потому, что в принципе глупая, или потому, что за эти годы я избороздил ее характер вдоль и поперек и теперь знаю ее лучше, чем она знает саму себя.

— У нас все хорошо, мы уже три месяца вместе…

— Нет, ко мне ты не переедешь. Даже если мы будем вместе три года.

В чем я очень сильно сомневаюсь.

— Какая же ты свинья, — шипит Светка, но трубку не бросает. — Нарочно нравится меня злить?

— Нет, нарочно не хочу снова превращать свой дом в конюшню.

— Забери меня в семь, — нервно бросает она и выключается первой.

Перезваниваю своему водителю, Толику, и прошу его забрать Светку из салона. Служебной машиной пользуюсь редко, но для таких случаев она подходит идеально.

Сегодня я вообще никого не хочу видеть, и хорошо, что можно прямо сейчас свалить домой, закрыться на все замки и откупорить что-то крепкое и дорогое, что берег для особенного случая. Последний раз я осознанно напился в тот день, когда оставил коробки с прошлым на обочине своей жизни.

Почему она ничего не сказала?

Я еще раз отсчитываю время назад. Мы расстались в апреле, Хельг родился одиннадцатого декабря.

В марте, когда мы отмечали Женин День рождения, ее тошнило, но она сказала, что тест отрицательный и что у нее снова начались женские дни.

Хотя, она же МДЖ: не звонила, не писала, ни одного звука в ответ на мой уход.

Она же с принципами, с характером, она же хотела ребенка для себя, а мне раз десять повторила, что я не должен чувствовать себя ответственным и обязанным. Как будто я какой-то бесхребетный маменькин сынок, который бегает от ответственности.