Молчи обо мне

— Игорь, — Юля поджидает меня у ванной, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закрыть уши руками. — Игорь, ты отец ее ребенка?!

— Нет, не я, — бросаю через плечо. Это все равно бесполезно: Юля уже все для себя решила.

— Я тебе не верю.

Просто киваю, соглашаясь с ее откровением. После тех фото с официанткой я навечно останусь изменщиком, который за время вынужденной разлуки успел перетрахать не меньше сотни баб и, конечно, каждой из них заделал ребенка. Даже хочется отпустить на волю внутреннего демона и сказать, что ничего в жизни я бы не желал так сильно, как быть отцом ребенка «той женщины», потому что тогда я не был бы здесь, с ней, и не корчил бы влюбленного мужа и счастливого отца.

— Юля, ложись спать.

— Нам нужно поговорить!

У нас не такая большая квартира, чтобы она не смогла меня достать: ходит следом и, как химера, кусает и жалит злыми словами и незаслуженными упреками. Я молчу и даже не пытаюсь огрызаться, но становится только хуже, потому что все мое молчание Юля списывает на признание вины, и ее конкретно заносит.

— Ты должен избавиться от ребенка, Игорь!

Я морщусь от визгливого крика, но продолжаю пытаться заварить чай.

— Ты видел, какое у нее брюхо?!

— У тебя будет такое же через несколько месяцев.

— Мой ребенок не внебрачный ублюдок!

Пощечина прилетает внезапно, как только пытаюсь обернуться и взять Юлю за плечи, чтобы встряхнуть. Она снова заносит руку, но на этот раз я успеваю среагировать и поймать ее в воздухе. Юля дергается, визжит, скалит зубы, словно сумасшедшая, и мне приходится повалить ее на пол, чтобы придавить своим весом.

Я слышал, когда у людей нервное напряжение, они нуждаются в ограничении свободы, чтобы избавиться от судорог. И это работает, потому что Юля, как следует прокричавшись, постепенно затихает и начинает плакать.

— Я тебя ненавижу, — всхлипывает она, и когда пытается стряхнуть, я легко поддаюсь. — Ты мне омерзителен, Игорь.

— А ты мне, Юля. И мы оба в полной жопе.

Она отползает в другой конец кухни, прислоняется к стене и обхватывает себя за колени.

Взгляд сверлит меня, словно лазер, и мне почти хочется, чтобы именно сейчас у моей нелюбимой жены проявились сверхспособности, и она превратила меня в камень. Тогда бы мне точно было на все насрать.

— Это не мой ребенок, Юля. Я не спал с этой женщиной. У нас вообще ничего не было.

— Ты лжешь, — гадливо кривится она.

— Да пошла ты на хуй! — все-таки ломаюсь я.

Срываюсь на ноги, лечу в прихожую и наугад сую ноги в кроссовки.