Молчи обо мне

Прилежный исполнитель? Агрессивный стратег? Кто угодно, но вряд ли в нем есть хоть толика того сумасшедшего креатива, за который я больше всего ценю эту маленькую энергичную женщину.

— Мне не нравится его лицо. — Даже не вчитываясь в перечень заслуг, возвращаю планшет. — Вряд ли он гибкий и пластичный.

— И давно вы читаете по лицам, Лука? — Она, как настоящий профи, чувствует грань, где еще может позволить себе каплю иронии.

— А вы присмотритесь в эти коровьи глаза. С таким взглядом самое место — маршировать на плацу.

— Я подберу еще несколько вариантов до конца недели и представлю их на рассмотрение.

Мне нравится ее тонкий нюх на любое изменение тона разговора: Евгения всегда очень четко улавливает момент, когда даже за небрежной фразой я спрятал категоричный отказ. Вот как сейчас. Поэтому не спорит и принимает мою позицию. Хотя, оно и к лучшему, раз она сама завела этот разговор, самое время обсудить, что мы будем делать после Дня Икс.

— Вы прекрасно справляетесь со своими обязанностями, Евгения.

Она заинтересованно щурится, но молчит, уступая мне слово.

— Я понимаю, что роды выбьют вас из обоймы… на какое-то время. И что ребенок многое изменит, потому что с его появлением вы больше не будете принадлежать сами себе. И мне, в той мере, в которой мне бы того хотелось.

Я замолкаю, потому что мы оба улыбаемся, совершенно одинаково трактуя неоднозначный смысл фразы.

— Уверяю, Лука, что принадлежу вам вся — целиком и полностью, — шутит она, снова пробуя носом опушку воротника.

— Ну, раз так, я бы хотел услышать условия, на которых вы, после рождения ребенка, как можно скорее готовы вернуться к выполнению своих обязанностей. И хоть это противоречит законам ведения переговоров, вполне осознанно заявляю: я готов искать компромисс в очень многих вещах.

Автомобиль останавливается, водитель выходит, передает мне зонт, под которым я прячу свою спутницу, пока мы поднимаемся на крыльцо солидного выставочного центра, оформленного с вычурным шиком. Евгения просит минутку, чтобы поправить туфли: они новые и, кажется, натирают.

— Я не буду долго вас мариновать, — успокаиваю ее, пока Женя осторожно наклоняется, чтобы разобраться с обувью.