«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

У Виктора была еще старинная отцовская «финка», которую он теперь всегда носил на поясе под бархатной курточкой. Борис Гловань взял с собой щипцы-кусачки, «фомку» и отвертку.

Стояла свежая, безлунная, звездная ночь ранней, южной осени. Ребята лежали под правым крутым берегом реки. Кустарник, подступивший здесь к самому берегу, шевелился над ними, река чуть светлела и катилась почти бесшумно, только где-то пониже у обвалившегося берега тихие струи ее, то ли просачиваясь сквозь поры обвалившейся земли, то ли затягивая и вновь отпуская какую-то лозинку, изливали посасывающий и причмокивающий звук, будто теленок матку сосал.

Они дожидались полуночи, когда произойдет смена караула.

Так была таинственна и прекрасна эта ночь ранней осени, с этой чуть серебристой туманной дымкой за рекой и с этим посасывающим и причмокивающим, каким-то детским звуком, что каждый из ребят не мог отделаться от странного чувства: неужели они должны будут расстаться и с рекой и с этим звуком и вступить в борьбу с немецким часовым, какими-то проволочными заграждениями, запорами? Ведь и река и этот звук - все это было так близко и знакомо им, а то что предстояло им сделать, они должны были делать впервые, - никто из них даже не представлял себе, как это будет.

- Витя, ты помнишь это место? Ведь это то самое, правда? - спрашивал Анатолий.

- Нет, то чуть пониже, вон, где обвалилось и сосет.

- Задним числом сказать, я все-таки здорово перетрусил, - с детской улыбкой сказал Анатолий: - ведь я почти уже захлебнулся.

- Мы с Женькой Мошковым выходим из лесу и - ах, чорт тебя дери! И я, главное, еще плавать не умел, - сказал очень худой, долговязый парень Володя Рагозин в насунутой на глаза кепке с таким длинным козырьком, что совсем не видно было его лица.

- Конечно, не вытянуть, - сознался Виктор. - А что было еще слышно о Мошкове?

- Ничего, - сказал Рагозин.- Да что, младший лейтенант, да еще в пехоте! Это же самый низовой командир, они, брат, гибнут, как семечки…

- Нет, у вас Донец - тихий, вот у нас Днестр-это Да, речка! - приподнявшись на локте, сказал Боря Гловань, блеснув во тьме белыми зубами.