Мохнатая лапа Герасима

– Доча, – расцвел родитель, – бумага они, как приплыли, так и уплывут. Как уплыли, так и приплывут. Закон реки. Бревно туда-сюда мотает. Вставай! Есть у папки тугрики …!

– Ты меня лучше обними, – попросила Агафья.

Михаил Борисович опять взглянул на меня, в его глазах метались растерянность и непонимание.

Я пожала плечами.

– Для нас, женщин, слова «Люблю тебя, ты самая лучшая» ценнее манто из раритетного меха. И не по возрасту оно Агаше.

Баранов засопел, потом раскрыл объятия.

– Ну …! Хватит! Чего я злюсь-то! Хочу, чтобы ты человеком …! выросла! Кабы не любил, наплевать на тебя, делай, что хочешь …! Ну, хорош! Подбери сопли.

Ирина сделала несколько шагов и прислонилась ко мне. Я обняла ее и сказала:

– Вас родители любят, просто они считают, что воспитывать – это непременно отругать. Хвалить опасно, вдруг вырастет капризница. Со мной тоже так обращались. Агаша, приют для собак где находится?

– В Зубовке, – ответила девочка, – большой красный кирпичный дом.

– Когда Вилли туда приезжает? – спросила я. – Каждый день?

– Она там живет, – пояснила Агафья.

– Спасибо тебе, – улыбнулась я, – Ира, нам пора домой.

– Ириска, я тебе на ватсап кой-чего скину. Можно? – спросила Агафья.

– Ага, – кивнула девочка.

– Разблокируй меня, – попросила Агафья.

– Давно уже это сделала, – ответила Ира, – ждала, что ты мне напишешь.

– А я думала, ты мне напишешь, – хихикнула Агафья.

Когда мы вошли в дом Красавиных, Ира неожиданно взяла меня за руку.

– Вы сказали, что ваши родители были строгими.

– Во времена моего детства с детьми обращались иначе, чем сейчас, – увильнула я от прямого ответа, – нас до восемнадцати лет не считали за людей, мы жили в системе жестких запретов. Теперь все иначе.

– Любите маму и папу? – не отставала Ира.

– Они умерли, – снова избежала я конкретного ответа.

– Вспоминаете их? – не утихала девочка.

– Иногда, – кивнула я.

– С любовью?

Я молчала.

– Только честно, – попросила Ира, – когда вы думаете о родителях, вам радостно? Тоскуете по ним?

Я не произносила ни слова.

– Вам без них плохо? Вы когда были счастливее, сейчас или в детстве? – наседала Ирина. – Хотите вернуться в школьное время?

– Нет, – призналась я, – воспоминания горькие, а не сладкие. Сейчас я определенно счастливее, чем была в твоем возрасте. Прилети сюда волшебник в голубом вертолете, предложи он мне снова стать школьницей, я откажусь.