Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

Километрах в десяти, может чуть дальше, я могу по карте показать, есть гарнизонные склады и реммастерские немцев. По данным, полученным от пленного, охрана там небольшая, взвод примерно. Хотели совершить нападение на него.

– А вы что же, боец, к фронту идти не собираетесь? – вновь спросил особист.

– Честно? – поднял бровь я, плюнув на субординацию. – А вы хоть знаете, где этот фронт? Я вот, – я ткнул себя в грудь пальцем, – знаю. Не в лагере был.

– Ты не забывайся, боец! – одернул меня особист, но меня уже понесло.

– Товарищ особист, или мне, может, обращаться гражданин?

– Андрюх, – дернул меня за рукав Иван.

– Как вы попали в плен, гражданин особист? Почему на вас форма красноармейца? Молчите, вот и молчите себе. Документы у вас где? Так что это я тут боец Красной Армии, а вот кто вы, я не знаю!

– Слушай, Саш, ты, правда, чего тут разошелся-то? Не у себя в отделе, чай. Парень-то прав, мы ведь в плену были! – взял слово капитан.

– Товарищ капитан, вы бы людей послали у немцев архивы забрать, нужно все сжечь, да и принимайте командование. Решите идти к фронту, пойдем к фронту. Ваше право, вы командир.

– То, что ты говоришь, дело. А вот насчет того, куда идти… – задумался капитан. – Склады это очень заманчиво. Это все же помощь нашим на фронте!

– Я вообще, товарищ капитан, хотел предложить остаться здесь, ну, точнее, уйти в леса и партизанить. Много задумок есть, чуть позже могу поделиться.

– Так и сделаем, я пойду строить людей, вы давайте вперед, нужно уйти как можно дальше, желательно найти лес.

– Он тут километрах в пяти, может, шести. Причем серьезный, спокойно укроемся.

Мы на технике так и пошли дозором. Правда, вначале пришлось быстренько похоронить Олега. Парни переживали, они-то его знали уже давно, это для меня он был незнакомым до встречи в деревне. Жаль, что потери начались так рано."

"Мысли свои я все же озвучил командиру. Ведь на самом деле, зачем рваться всеми правдами и неправдами к своим? Здесь непочатый край работы.