Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

Пока были на пополнении и учебе, я не раз встречал такие ситуации…

– Какие это такие?

– Люди часто отбиваются от своих частей, да-да, даже у немцев. Возвращается с госпиталя, а часть уже отвели куда-нибудь, и солдат, написав рапорт, остается в новой части.

– Ты только одно не учел, – заметил я. – У немцев порядок. Они сделают запрос в твою бывшую часть, а там их ждет сюрприз в качестве демобилизованного солдата.

– Может, не пошлют? – растерянно ответил Олег.

– Ага, наградят еще вдобавок, – хмыкнул я.

– А ты про партизан чего рассказывал? – вдруг вспомнил Олег.

– А чего? – не понял я.

– Так давай меня к ним тогда. Точно, буду связным. Когда надо, можно надевать фрицевскую форму и встречаться с тобой. Идеально.

Что говорить, я согласился. Только вот наши там вроде все еще наступают, партизаны наверняка сменили свои насиженные места обитания.

К обеду на станции появился эшелон. Шел он по прямой в Орел. Из Европы перебрасывали свежую дивизию, видимо, совсем у немцев пригорает, давят наши, хорошо давят. С утра читали в газетах, ну в немецких, конечно, за Орел немцы пока держатся, Курск уже неделю назад стал вновь нашим, Вязьму отбили. Наступление Красной Армии в центре немного успокоилось, силы, видимо, копят, зато на юге начали щупать Манштейна. У того сил гораздо больше, чем у Моделя на Севере, что из этого выйдет, неизвестно.

Оставил Олега на месте постоя, нашли в пригороде домик, причем вообще пустой, я ушел на разведку. В доме только окна выбиты, мы их одеялами старыми заткнули, а печь растопили, стало тепло. Я решил искать связи с партизанами через путеобходчиков, такая и договоренность была. Разве что конкретно о Могилеве мы с партизанами не говорили. Но комиссар уверял, что их бойцы есть везде. Тем более в Гомеле получилось.

Долго смотрел со стороны, а когда совсем уже замерзал, наконец заметил возвращающихся рабочих.

– Что вам угодно, господин офицер? – спросили меня, когда я постучал по двери вагона.