Моя простая курортная жизнь. Том 2

— У нее там какие-то планы…

Ну и отлично! Эта авария обычно приезжала к нам поплавать летом и покататься на лыжах зимой — в смысле, побухать с друзьями летом и побухать с друзьями зимой, пользуясь благовидными поводами. Но в этом году подходящих для веселья друзей у нее в Карпове, видимо, не осталось — зато они появились у меня.

— Мы крутые!.. Мы победители!..

Дом чуть не содрогнулся от дружного девичьего вопля, и под восторженный гул всей гостиной спортсменки начали сочно тверкать задницами, исполняя традиционный танец победителей.

Некоторые даже стянули майки, размахивая ими над головой, пока их круглые голые мячики вольно скакали туда-сюда. Любуясь, как Инна танцует вместе со всеми, я стоял неподалеку в полукруге ликующих зрителей, потягивая через трубочку коктейль и время от времени отрываясь на подходящих ко мне девчонок. Со словами «я дрочила на тебя в душе» меня уже перецеловала вся команда: и основной, и запасной состав — все, кроме Валентины. Оторва же, недавно проявлявшая такую похвальную настойчивость, когда просила мой дикпик, сейчас расхаживала где угодно, но только не около меня — потряхивая упругой задницей в узких кожаных брюках и сверкая россыпью татуировок на открытых кружевным топиком плечах и руках. Правда, ее поцелуям здесь никто не радовался, так как ее губы были густо раскрашены черной помадой.

В очередной раз пройдя мимо меня и типа не заметив, она подошла к сынку мэра, который хлопал танцу вместе со всеми. Однако, увидев ее, он чуть в стену не врезался, шарахнувшись как от черной кошки.

— Что, приедет-то твой дружок на Новый год? — небрежно бросила бунтарка.

— Ты за эту неделю уже десятая, кто у меня спрашивает, — проворчал он. — Не знаю, он мне не отчитывается. Может, приедет. Может, в Англии останется…

Миг — и Валентина схватила его обеими руками за голову и щедро провела губами от одной его щеки до другой, оставляя длинную черную полосу на его лице. Еще и губами хорошенько потерлась, чтобы оставить побольше и пожирнее — не целуя, а натурально пачкая.

Так что сынок мэра вскоре напоминал клоуна — вернее, грустного клоуна с темной грязной лыбой во всю харю.

— Да хватит меня уже пачкать! — возмущался он, пытаясь от нее отделаться. — Ты их что, углем мазала?

— Это потому что у тебя рот грязный, — с усмешкой отстранилась Валентина.

— Это потому что сказал не то, что ты хотела услышать?

— Отдыхай уже, мажорчик! — отмахнулась она и зашагала прочь.