Моя простая курортная жизнь. Том 2

— Я в Версале вела себя прилично, — в очередной раз объявила она, обвивая мою шею руками.

Ага, наверное, как сейчас. Хотя мне ли жаловаться?

То, что моей девушке не хватило похода в кино, было видно по тому, как жадно она сосала трубочку коктейля сейчас, сидя за столиком рядом со мной. Сосала и голодно смотрела на меня, и этот голод не могли утолить ни картошка-фри, ни бургеры — только я. Любуясь, как двигались ее губы, сочные, но не яркие — потому что вся помада осталась на моем члене, — я тоже хотел еще и еще и то и дело заменял трубочку ее коктейля собой, кайфуя от ее горячих поцелуев.

Внезапно щеку обжег любопытный взгляд. Как выяснилось, Геля все еще сидела на фуд-корте, правда, за это время она сменила и столик, и мужчину — и вместо зрелого офисного планктона на нее сейчас пускал слюни какой-то молодой дерзкий качок. Она же, покачивая бокальчиком вина, вовсю строила ему глазки и о чем-то кокетливо говорила — словом, активно работала языком. У нее что тут спид-дейтинг, что ли? Что примечательно, мужики рядом с ней будто молодели с каждым бокалом.

В любом случае сейчас классная косилась на меня с видом «ох, ни фига себе, у тебя личная жизнь». Да, Геля Алексевна, и вы не можете подойти и сказать «Инна, хватит целовать Рому», потому что мы не срываем ваш урок. Пытаясь вернуть ее внимание, ее кавалер наполнил еще один бокал. Но там, где одних надо разводить вином, у меня была девушка настолько горячая, что сходила с ума от моего коктейля.

— Не-не-не, — словно по инерции, пробормотала она, — публичное место…

Однако хотя ее ротик говорил «нет», затянувшиеся пеленой глазки говорили «да», и ножки тоже говорили «да», разъезжаясь от моих прикосновений. А затем и сама спортсменка задышала прерывистее и чаще, явно готовая к новому марафону.

— Какая же ты у меня обалденная, — совершенно искренне сказал я.

— Это ты обалденный! — выдохнула она, пылко прижимаясь своими упругими мячиками ко мне.

И следом хищно захватила мои губы. У меня чуть голова не закружилась от этого поцелуя: настолько долгим и страстным он был — казалось, ничто не в силах его прервать.

— Инна, — вдруг несносно протянул сзади знакомый девичий голос, — я тебя ни от чего не отрываю? — добавила Катерина тоном, абсолютно понимающим, что отрывает, и абсолютно готовым отрывать по полной.