Моя простая курортная жизнь 6

— И о чем говорили? — невинно уточнил я.

— О том, — вредно улыбнулась она, словно зная, что я стоял за дверью, — как тебя, бедного, обделяют.

— И чем же меня обделяют? — уточнил я, удобно пристраивая руку ей на коленку.

— Может, смените тему? — вдруг пробурчала красотка постарше, косясь на мою пятерню на чужой ножке.

— Полин, пожалуйста, не крути головой, — деловито потянула ее подбородок на себя Марианка, — а то некрасиво получится…

— Вообще-то, да, — шепнул я моей милашке на ушко, — меня обделяют.

— И чем же тебя обделяют? — шепнула она в ответ, пощекотав кончиком носа мою щеку.

— Были бы мы сейчас в моей комнате, я бы показал тебе чем… — моя рука многозначительно потискала ее коленку. — Ты бы была подо мной, а я сверху, — развил я мысль.

— А с чего ты решил, — Дана игриво прищурилась, — что ты бы был сверху?

— О, бросаешь мне вызов? Ну так это надо выяснить!

— Что, прямо здесь? — девичьи глаза озорно сверкнули.

— А почему бы и нет?"

"Сложив четыре пальца и выставив сверху большой, как в одобряющем жесте, я протянул ей руку.

Моя милашка мгновенно поняла, что за игру я предлагаю: кто прижмет своим большим пальцем палец соперника, то есть кто окажется сверху, тот и победил. Загвоздка в том, что этой невинной забаве мы предавались часто, когда ждали вечно опаздывающую Гелю в пустом кабинете — так что оба были серьезными противниками и могли бороться за право лежать сверху очень долго.

— Полин, — раздалось во время особенно ожесточенного момента битвы, — ну глаз криво будет, не крути голову!

Моя управляющая, с риском для макияжа поглядывавшая на нас, громко цокнула — мол, что за детский сад! И стоило мне на миг потерять бдительность, как моя опасная соперница прибегла к самому жесткому женскому оружию.

Прижалась грудью к моему плечу, словно заставляя отвлечься на свои тепло, мягкость и нежность, наслаждаясь которыми я упустил тот момент, когда ее палец придавил мой.

— Ну вот видишь, — победно сверкая глазами, шепнула Дана, — я сверху!

Вот же коварная милаха!

— Жаль, что только на пальцах, — шепнул я.

— Ребят, — внезапно подала голос Полина, косившая на нас одним глазом, пока Марианка увлеченно колдовала над другим, — а я вот давно хотела спросить… — и голосок опять стал ехидно-елейным. — А чего вы все время-то у нас? Чего больше не у тебя дома?

— Просто, — отозвалась моя раззадоренная милаха, — моему папе не нравится, когда я делаю так! — и, подавшись вперед, звонко чмокнула меня в губы.