Моя. Никому не отдам

И главное заключается в том, что он не обременен семейными узами, а благодаря Миронии, его империя не нуждается в политических союзах, заключаемых с помощью брака.

Он свободен! Свободен любить и делать выбор!

И он сделал свой выбор.

Осталась сущая малость – завоевать Арию. А это, как он уже понял, будет сложно. У его избранной много тайн, идущих из прошлого.

Ария стояла, не шевелясь. Её сердце билось трепетно, сильно, его стук эхом отдавался в ушах, и она не сомневалась, что её сердцебиение слышно и императору.

На губах девушки возникла грустная улыбка. Как легко она назвала императора по имени….Ничто не забыто…Никто не забыт….

Она просунула руки между их телами и попыталась отстраниться, но Ведан не ослабил объятий.

– Пустите меня, – попросила Ария.

– Не хочу.

Лаконично и очень весомо.

И отчего-то от его слов стало одновременно безумно тепло и отчаянно горько.

Пришлось пойти на маленькую хитрость:

– Я есть хочу.

Стоило Арии упомянуть про еду, как Ведан засуетился. Ему пришлось разжать объятия и едва ли не волоком отвести Арию в гостиную, где слуги уже накрыли на стол.

– Что ж ты раньше молчала?

За завтраком никто не затрагивал поднятую в зимнем саду тему. Лишь иногда Ария ловила на себе взгляд Ведана, от которого ей становилось по-настоящему дурно и бросало в жар.

– Долго ещё до Миронии? – спросила Ария, когда они снова садились в карету.

– К вечеру прибудем.

Взрыв эмоций, произошедший утром, наложил отпечаток на всю поездку. Ведан стал задумчивым и малоразговорчивым, что вполне устроило Арию. Той взгрустнулось, вести светские беседы было бы обременительно. Да и сомневалась она, что они были бы светскими….

Слова Ведана напугали её. Он назвал её своей.

Вскоре Ария поняла, что молчание затянулось и стало тяготить её. Нет, возможно, она и дальше молчала бы, если бы Ведан не начал на неё смотреть с улыбкой. Открытой и душевной. Он улыбался так, как улыбается человек решивший для себя что-то важное, судьбоносное.