Моя невинная девочка

Может, все же мои опасения не верны?"

"– Сонь, если ты все же настаиваешь, что мне нужно прокомментировать эту ситуацию, то скажу так. Если бы моя женщина каталась на машине с левым мужиком, а потом позволяла себя обнимать и целовать – пусть даже в щеку, – скорее всего, она перестала бы быть моей женщиной. Не потому что я бешеный Отелло или еще что. А просто потому что у меня есть чувство собственного достоинства. Если женщину лапают все подряд, то она доступная. Я знаю, что ты не такая, но не позволяй никому складывать о тебе такое впечатление.

Уважай своего мужчину. Я считаю, что Макар это уважение заслужил.

Я чувствую горький—горький ком в горле, глаза пекут от подступающих слез, а щеки полыхают огнем. Опускаю голову, потому что не могу смотреть в глаза этому мужчине. Он ведь прав. Я по инерции еще поступаю как наивная девочка, которая все еще верит в обычную дружбу с мальчиками. А ведь ее нет. Ну, или уже не в этом возрасте, когда каждый, кто проявляет знаки внимания, всего лишь хочет логичное продолжение этой «дружбы».

– Не говори Макару, ладно? – выдавливаю из себя сиплым голосом.

Слышу фырканье, похожее на смешок.

– Я ж не сплетник, чтобы передавать другу то, что он знать не должен. Ты пока еще не совершила ничего, что могло бы существенно подорвать авторитет Мака. Просто держи в голове уважение к своему мужчине, и сама увидишь, как изменится твое поведение.

– Я вообще—то зла на него.

– В чем бы ни была причина, мстить ему, обжимаясь с другими мужчинами, – это слишком по—детски и может привести к последствиям, которым ты сама будешь не рада.

– Ты прав, – потухшим голосом ответила я. – Спасибо.

– Без проблем, – беззаботно отвечает Никита, и мы выходим на своем этаже.

Поприветствовав всех, иду на свое место. Сбрасываю сумку и печатаю Макару сообщение:

СОНЯ: Прости, что не ответила на твои звонки. Я очень злюсь на тебя. Перезвоню вечером.

МАКАР: Хорошо

И все? Это весь его ответ? Понятное дело, я, как оскорбленная сторона, ждала, что он извинится и скажет что—нибудь типа: «Я не имел права влезать.

Конечно, занимайся тем, что тебе нравится», поэтому злость на него забурлила с новой силой. Отложив телефон в сторону, я делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю. Надо взять себя в руки, а вечером по телефону объяснить, почему я так рвусь в эту сферу. Может быть, он поймет меня и даже поддержит. Слишком больших надежд я не питаю, но крохотная все еще тлеет во мне.