Моя невинная девочка

Бережно вынимает из моих рук мыльную посуду и ставит ее в раковину."

"– У меня есть посудомойка.

– Так я уже почти домыла.

– Пойдем, у меня есть предложение, – он промокает мои руки полотенцем и ведет в гостиную. – Давай остаток дня будем валяться и есть. Закажем еду?

– Я умею готовить.

– И я умею. Но сегодня мы ленимся.

Макар тянет меня к себе на диван, заставляя лечь ему под бок. Включает телевизор, крепко прижимая к себе. Я соглашаюсь. И поваляться, и заказать еду и даже остаться до конца выходных. Счастливо щурюсь, как довольная кошка, то и дело блуждая неугомонной рукой по крепкому торсу моего мужчины.

Глава 18

Утро понедельника выдается довольно суетливым. Впрочем, как всегда. С утра я застреваю в суде и появляюсь в офисе только к обеду. Войдя, сразу киваю Софье на мой кабинет. Как только она входит, предварительно постучав, я тут же захлопываю дверь и набрасываюсь на нее. Сминаю ее губы в жадном поцелуе, обвожу ладонями соблазнительные изгибы под тонкой юбкой, а она царапает мне затылок и тихонько стонет в рот.

Кажется, я становлюсь зависим от ее ноготков. По шее растекаются мурашки, от которых все тело бьет мелкой дрожью. После того, как вчера после обеда отвез ее домой, я поехал к Никитосу, где мы с парнями собрались втроем, чтобы, как всегда, потрепаться о работе, и теперь у меня явно выраженный недостаток Сони. Отрываюсь от сладких губ и смотрю в горящие глаза.

– Хочу тебя, – произношу хриплым голосом.

– И я – тебя.

Моя рука уже тянется к замку на двери, как та распахивается и в кабинет без спроса влетает Роман.

Софья отскакивает от меня, как от прокаженного, тут же заливаясь румянцем, а я перевожу хмурый взгляд на друга.

– Опа—па—а—а, Макар Ильич, – тянет Роман, а мне хочется втащить ему, да так, чтобы отключился. Вытащить за ноги из кабинета, пока он без сознания, и закончить то, что начал с Софьей.

– Рома, – цежу сквозь зубы, предупреждая, чтобы держал рот на замке и не вздумал смущать Соню своими скабрезными шуточками. Он делает вид, что застегивает рот на молнию, но сверкающие глаза, мечущиеся между мной и Силантьевой, и широкая улыбка настолько говорящие, что ему не нужно произносить ни звука.

 – Софья, позже поговорим.

– Мгм, – тихонько мычит она и вылетает из кабинета, пока Рома что—то печатает в телефоне и наощупь движется к диванчику, стоящему сбоку. Садится на него, закинув лодыжку на колено, и откидывается на спинку. Поднимает голову и смотрит прямо на меня.

– Не смей смущать ее, – говорю Роману.