Моя невинная девочка

Возвращаюсь к Соне, готовый к ее сопротивлению, которое застает меня уже с порога.

– Зачем вы столько всего накупили?

– Сколько? – ломаю комедию, чтобы посмотреть, как она снова будет краснеть, гневаясь на меня. – Всего три пачки.

– Это много!

– У них просто больше не было, – с ухмылкой говорю я, выкладывая коробки на стол, дополняя натюрморт сиропом и двумя пачками полезных сладостей.

– А Гематоген—то зачем?

– Тебе.

– Мне? Зачем?

– Говорят, полезно, – пожимая плечами, отвечаю я и присаживаюсь за стол.

– Я верну вам деньги.

Я хмурюсь, игривое настроение как рукой сняло.

– Только заикнись об этом.

Она задирает подбородок и открывает рот, чтобы возразить, но в этот момент шторка отодвигается, и в дверном проеме появляется очаровательная невысокая старушка.

– Софья, что там с чаем?

Я встаю со стула.

– Здравствуйте.

– Ну здравствуйте, – произносит бабулька, окидывая меня взглядом прищуренных глаз. – Вы садитесь. В ногах правды нет.

– Так говорят, – отвечаю я, присаживаясь.

Бабулька устраивается напротив, окидывая взглядом лекарства.

– Могу на «ты»? – спрашивает она, а я даже кивнуть не успеваю, как она продолжает: – Ну, конечно, могу. Я старше тебя в два раза. Надеюсь, хотя бы в два.

– Я знаю, что у женщин не принято спрашивать…

– Восемьдесят три, – отвечает она, переводя на меня взгляд. – Сплюшка, поторопись с чаем, будь добра.

Соня суетится, выставляет перед нами горячие пирожки и чай.

– «Сплюшка», – повторяю за бабушкой Сони, и ловлю резковатый взгляд голубых глаз, которые не дают мне покоя.

– Когда между тобой и Соней установятся доверительные отношения, она сама тебе расскажет. Но, как настоящий мужчина, ты не можешь называть ее так, пока она не позволит.

– Согласен.

Ловлю себя на мысли, что меня забавляет эта старушка. Так вот в кого Софья пошла своим боевым характером.

– Ты сейчас чай попьешь и езжай. Пирожков я тебе и в дорогу нагружу.

– Не стоит.

– Стоит, стоит, – говорит она, придвигая к себе блюдце с чашкой.

– С вами не поспоришь, – я пытаюсь скрыть за чашкой свою улыбку.

– Со мной не надо спорить, бесполезно. А лекарств столько на кой? Ты пирожки—то ешь. Скромность украшает, но оставляет голодным.

Я хватаю первый попавшийся и с радостью заталкиваю к себе в рот половину. Черт, за такую еду и убить можно. Или то я просто такой голодный?

– Так вам это лекарство на полгода прописали.