Дядя самых честных правил 11

* * *На следующее утро я приказал начать замену опор повреждённых участков. Таня присоединилась к «деланным инженерам», а мы с Кижом отправились устраивать засаду. Выбрали холм, с которого просматривался большой участок дороги, и соорудили там удобную засидку. Под ёлочкой с натянутой эфирной «сеткой» от насекомых и животных, с костерком и чаем в котелке. А Киж перегнал туда «этажерку» на всякий случай.

Третьим членом нашей компании была моя мёртвая ворона. Я выпустил птицу ещё в Хомере, но она не захотела расставаться и следовала за мной по пятам.

— Дмитрий Иванович, тебе придётся подменять меня ночью. Нужно отследить момент, когда желоб начнёт портиться.

— Так я не вижу ни черта с такого расстояния, Константин Платонович. Я вашу эфирную дорогу шагов с пяти могу разглядеть, не больше.

— Ничего страшного, значит, будешь гулять вдоль путей как сторож.

Киж недовольно поджал губы, но перечить не стал.

Весь день мы наблюдали, как «деланные инженеры» меняют пластины со Знаками в опорах. Уже под вечер поезд с ними отправился дальше, а мы с Кижом остались караулить. Чтобы не было скучно, я гонял мертвеца по основам деланной магии. Обучение шло не слишком быстро, но прогресс имелся, и он уже мог изобразить несколько простых Знаков.

Время шло, эфирная дорога стояла как новенькая, а солнце между тем уже село.

— Всё, Дмитрий Иванович, я спать. Как что-то случится — буди.

Он вздохнул и отправился караулить. А я с чистой совестью завернулся в одеяло и завалился дрыхнуть.

— Константин Платонович!

— А? — я открыл глаза и увидел перед собой хмурое лицо Кижа. — Началось?

— Только утро, — он мотнул головой. — Всё в порядке, всю ночь ходил туда-сюда, ничего подозрительно не увидел. Только медведь где-то рядом по кустам шуршал, но со мной связываться побоялся.

— Да уж, с тобой только свяжись. Будь добр, поставь вариться кофий.

Воздух был прохладный, и вылезать из-под одеяла страшно не хотелось. Я завернулся в него и сел, окидывая взглядом эфирную дорогу. Жёлоб в магическом зрении едва светился, хорошо видимый в утренних сумерках. Только далеко справа он будто окутался белёсой дымкой.

— Дмитрий Иванович!

— Уже ставлю, только дровишек сейчас подкину.

— Гаси костёр, началось."

"Я сбросил одеяло и встал.