Моя навсегда

Возраст – величина относительная, как время рядом с огромной тяжелой горячей звездой. Время замедляется, а жар испепеляет и забирает, втягивает в себя без остатка.

Дмитрий Евгеньевич пришел ко мне в институт тридцать первого декабря. Жестоко – но деканат решил так: раз у всей страны сегодня рабочий день, то и у студентов он станет рабочим. Зачетным, экзаменационным. Зубрили прямо в последний день старого года.

Мы стояли посреди холла и лопали доставшийся нам на халяву шоколад. Мы – это я и моя неизменная подруга по несчастью Женя, теперь к тому же секретарь учебного отдела нашего факультета по совместительству.

Дмитрий Евгеньевич прошел по коридору, остановился около информационного стенда и стал сосредоточенно вчитываться в какие-то объявления, держа в руках пальто и стопку каких-то бумаг. На нем был темно-синий, почти черный костюм, сидевший как на кинозвезде, и галстук, и ботинки начищены так, словно Москва не утопала в грязной соленой жиже.

В любом случае я вцепилась в Женину руку и, как мой брошенный мальчик, всем телом нырнула за угол, утянув подругу за собой. При этом я яростно жевала, пытаясь освободить рот от вязкого шоколада. Будь прокляты студенты с несданными хвостами! Я не хотела, чтобы Дмитрий Евгеньевич заметил меня раньше, чем я справлюсь со своими чувствами, раньше, чем доем шоколад.

Женя посмотрела на меня, как психиатр на буйного пациента.

– Ты здорова? Чуть руку мне не оторвала.

– Слушай, проверь, там действительно стоит мужчина… ну, просто посмотри, кто там стоит у окна напротив учебной части?

– Зачем? – тут же заинтересовалась Женя. – А кто он?

– Конь в пальто. Посмотришь или нет? – разозлилась я.

Женька выглянула и вернулась.

– Пальто в руках держит. И кто это? – спросила меня она.

– Стоит! – огорчилась я. – Бумажки читает?

– Да.