Моя навсегда

Интернет принес бы мне улов, стоило бы мне только забросить сети, но я не собиралась этого делать."

"Я планировала его забыть, я хотела этого, я знала – так будет лучше для всех. Зачем мне его помнить? Митька его ненавидит. Он старше меня, наверное, вдвое. Все осудят, никто не поймет меня. У нас нет ничего общего, кроме того же Митьки, а это будет предательство. И я буду мучиться, глядя в его красивые глаза, вспоминать, как он оборачивается и смотрит на меня растерянным взглядом, ждать пожатия его руки. Я могла его забыть, у меня был шанс.

Он позвонил через три дня. Нам домой. Наверное, каким-то шестым чувством Митя чувствовал, что так будет. В конце концов, отец и сын. ДНК не выбирают.

Я только-только вновь начала более-менее нормально спать по ночам. Одно слово в привязанной к стене проводом домашней телефонной трубке – и недельные усилия насмарку. Эффект меня удивил.

– София Олеговна? Это вы? – спросил он, и мое дыхание остановилось. Потом я заставила себя вдохнуть.

– Дмитрий Евгеньевич? – Голос охрип, накатила волна.

– Не отвлекаю вас ни от чего? – поинтересовался он. Вежливость, свойственная отцу, но не сыну.

– Нет-нет, что вы. – Я имитировала удивление и испытывала оргазм. Или что-то очень близкое к нему.

Сердце билось, я боялась быть пойманной, я ведь пообещала никогда не общаться с Митькиным отцом. Но я же не знала, что он позвонит!

– Хорошо, это хорошо, София Олеговна, – сказал он.

Голос бархатный, низкий.

– Подождите секундочку, – тихонько пробормотала я, прикрывая дверь в комнату.

Преступница, щеки горят. Обычно Митьки не бывало по вечерам, но в тот день он сидел дома, в соседней комнате. Я должна была попросить Дмитрия Евгеньевича никогда больше сюда не звонить и повесить трубку.

– Мне очень жаль, что все так вышло, – добавил он. – Я хотел бы извиниться. Меньше всего я хотел все усложнить.

– Вы хотели убедиться, что у Мити все в порядке. Вы убедились?

Я говорила быстро и довольно грубо, словно подталкивая собеседника к концу разговора. Так мне казалось, что я выполняю хоть какую-то часть нашей с Митькой договоренности.

В трубке послышался тихий смех.