Моя навсегда

– Скажи еще, со старым козлом! – поддержала ее я, рисуя жирные черные стрелки на глазах. – Мне уже несколько человек так сказали. Вообще они все правы, и мне от этого никакой выгоды. А он выпьет мою молодость, как вампир, и ничто в мире не сможет мне ее потом вернуть.

– Ты такая молоденькая и совсем ничего не понимаешь, и даже того не понимаешь, насколько верно то, что ты тут наплела. Ты же себе жизнь испортишь, у тебя же все еще впереди.

– А ему уже пора место на кладбище заказывать, да? – рассмеялась я, докрасила ресницы и повернулась к маме.

Хвосты получились неравномерными, левый гуще, чем правый, помада смазалась и вылезла за края губ, а мой шерстяной сарафан в клеточку только усиливал эффект абсурда.

– Девочка моя!

Мамины губы вдруг задрожали, и она рухнула как подкошенная, на стул, затряслась, расплакалась, уткнувшись в ладони. Я испугалась, бросилась к маме, пыталась оторвать ее ладони от лица, заставить посмотреть на меня, не плакать, обещала, что все будет хорошо. Обещала, что брошу его – как только смогу, так сразу.

– Неужели ты правда так сильно его любишь? – снова в который уже раз спросила она.

Я села рядом с нею, так же – руки болтались как пришитые.

– Я надеюсь, это пройдет, – ответила я. – Я бы не хотела, чтобы он стал источником моей бури. Иногда я жду его вечером, знаешь, с ужином, который приготовила, потратив три часа, и который теперь остывает, и я ужасно рада, что мне не хочется скандалить, что могу взять и пойти спать без него, и наплевать на этот ужин. Его первая жена устраивала ему истерики по поводу всего.

– Господи, Соня, чем у тебя голова-то набита!

– Хочешь, я покажу тебе его фотографию? – спросила я, как ни в чем не бывало.

Мама помедлила, затем кивнула.

– Может, ты сотрешь эту жуткую помаду? – спросила она.

Я помотала головой.

– Это, между прочим, твоя помада. Если она такая жуткая, зачем же ты ее держишь?

– Во-первых, я крашусь чуть-чуть, буквально только трогаю, а ты намазалась, будто крем на «Наполеон» наложила. А во-вторых, в твоем возрасте так не красятся.

– Я хочу выглядеть старше. Я даже думала покрасить волосы в седой цвет, – призналась я, и мама неодобрительно посмотрела на меня.

– Сколько можно дурачиться? – спросила она.